Читайте сами произведения. Забудьте о личной жизни их автора.

Что до Дженни, то она знала только одно: женщины - как и мужчины - должны, по крайней мере, иметь возможность самостоятельно решать, как прожить свою жизнь, а если это превращает ее, Дженни, в феминистку, значит, так оно и есть.

Господи, до чего примитивны мужчины: стоит им только кончить, и от былых обещаний не остаётся и следа.

— Я совершенно счастлива уже тем, что у меня хватает времени читать, просто читать.
Как писатель, Гарп одновременно и завидовал людям, которые много читали, и не доверял им.

«Большая часть преподавателей вообще современной литературы не читает.»

«На мой взгляд, в наши дни либо всякий вопрос имеет моральную окраску, либо вопросов, имеющих моральную окраску, вообще нет. Точно так же, как в наши дни либо нет никаких компромиссов, либо вокруг одни только компромиссы».

«Роман хвалили за историческую точность – хотя этой цели Гарп как раз перед собой и не ставил.»

«Хуже всего, когда тебя понимают неправильно».

Одна из таких воображаемых Гарпом предсмертных записок гласила: "В последний раз вы, идиоты, меня не поняли!"

Но Т.С. Гарп был злопамятен, как барсук.

Возможно, особая оскорбительность насилия как преступления заключалась для Гарпа в том, что оно вызывало у него отвращение к самому себе - к собственным мужским инстинктам, в иных случаях вполне естественным. Он никогда не испытывал желания кого-либо изнасиловать; но преступление насильника, как казалось Гарпу, заставляет многих мужчин чувствовать себя виноватыми по ассоциации.

А может, телевизор и есть причина рака? — подумал вдруг Гарп, понимая, что на самом деле в нем говорит раздраженный писатель, ибо там, где светится экран телевизора, явно сидит некто, не занятый чтением.

— А ты там был? – спросил Уолт.
— Да, – кивнул Гарп. Он понимал, что всякий рассказчик непременно «там был».

«В этом мире грязных душ и мыслей, – писала Дженни, – ты либо чьято жена, либо чьято содержанка (или попросту шлюха), либо на пути к первому или же второму состоянию».

...повзрослеть и почувствовать, что «Вена скорее музей, где помещается мертвый город, – как он писал Хелен, – чем город, который полон музеев и все еще жив».

...большинство читателей больше интересует, кто он такой, а не что он написал.

«Не всякий захочет переживать чужие страдания как свои.»

– А разве вы не хотите знать, как я умру? – спросил у них Гарп.
Они молчали.
– Я покончу самоубийством, – любезно сообщил Гарп. – По-моему, это совершенно необходимо, чтобы стать окончательно признанным писателем.

«Мужья и другие люди не всегда правильно понимают, что такое изнасилование.»

«Насилие – такое ужасное преступление, которое даже и Богу-то до конца не понять.»