Лужа

Специально обученная ткачиха рыдала на плече, деятели культуры привычно ели землю, группа ученых вышла к общественности с чертежами и доказала, что ежели начальник уйдет, земля сей же час разверзнется и поглотит Почесалов… В общем, как ни измучен был служением народу лидер нации, а раз такое дело - пообещал мучиться дальше, не бросил несчастных на произвол судьбы...

На глазах у перепуганного мира Почесалов вставал с колен.

Тут-то самый хайек в Почесалове и начался. Такая пошла чикагская школа, что словами не описать, да и рассказать не очень, потому что те, которые выжили, с тех пор сильно заикаются. Только один седой краевед, с тиком лица и следом утюга на теле, не скрывая удовольствия, водит экскурсии по кладбищу, где на пяти аллеях, недоумевая, лежат рядками счастливые обладатели ваучеров.

Разогревшись мегафонным образом, с грузовиков начали постреливать в сторону администрации — сначала одиночными, а потом, на радость публике, очередями. Из администрации на это, немного подумав, выкатили гаубицу — и прямо из гаубицы начали восстанавливать демократический процесс.