Rebecca

– Почему они могут пробыть там еще долго? Что они будут делать?
– Возможно, придется снова давать показания. – Фрэнк глядел прямо вперед на каменистую белую дорогу.
– Но показания уже даны, – сказала я, – что еще можно добавить?
– Откуда нам знать? – произнес Фрэнк. – Коронер может по-иному сформулировать вопрос. Тэбб все перевернул. Коронеру надо теперь рассматривать то же самое под другим углом.
– Каким углом? Я вас не понимаю.
– Вы слышали показания Тэбба? Слышали, что он сказал относительно яхты? Суд больше не поверит в несчастный случай.
– Но это же нелепо, Фрэнк, это просто смешно. Зачем они слушают этого Тэбба? Как он может сказать, когда прошел чуть не год, откуда в яхте эти дырки? Что они хотят доказать?
– Я не знаю.
– Этот коронер будет теперь без конца спрашивать Максима одно и то же, пока Максим не потеряет терпение и не наговорит того, чего и не думает. Он будет задавать вопрос за вопросом, Фрэнк, и Максим не выдержит этого, я знаю, что не выдержит.
Фрэнк не ответил. Он гнал машину вперед. Впервые за все время нашего знакомства он не мог найти подходящей к случаю фразы. Это значило, что он встревожен, крайне встревожен.

– Каковы были отношения между вами и покойной миссис де Уинтер?
Ну конечно, опять эти черные точки перед глазами; они плясали, вспыхивали и гасли, пронизывали подернутый дымкой воздух; было невыносимо жарко от всех этих людей, всех этих лиц, и ни одного открытого окна; дверь, оказывается, вовсе не была рядом, она была куда дальше, чем я предполагала, а пол все поднимался и поднимался мне навстречу…
И тут из странного тумана, окружавшего меня, раздался голос Максима, громкий и ясный:
– Выведите кто-нибудь мою жену из зала! Она сейчас потеряет сознание.

– Мистер де Уинтер, поверьте, все мы глубоко сочувствуем вам. Без сомнения, для вас было неожиданностью узнать, что ваша покойная жена утонула в каюте собственной яхты, а не в открытом море, как вы предполагали. Я расследую это дело ради вас. Ради вас, и никого другого, я хочу выяснить, как и почему она умерла. Я веду дознание отнюдь не для своего развлечения.
– Это само собой очевидно, не так ли?
– Надеюсь, что так. Джеймс Тэбб только что показал, что в днище яхты, принадлежавшей покойной миссис де Уинтер, были проделаны три отверстия. И что были открыты кингстоны. Вы не подвергаете сомнению его слова?
– Разумеется нет. Он – корабельный мастер. Кому и знать, как не ему.
– Кто присматривал за яхтой миссис де Уинтер?
– Она сама.
– У нее не было матроса?
– Нет, никого.
– Яхта стояла в частной гавани, входящей в территорию Мэндерли?
– Да.
– Любой, кто попытался бы повредить яхту, был бы замечен? В гавань можно попасть с общей пешеходной тропы?
– Никоим образом.
– Гавань ведь у вас укромная, не так ли, и окружена деревьями?
– Да.
– Значит, все же возможно незаметно туда подобраться?
– Не знаю.
– Однако Джеймс Тэбб утверждает, и у нас нет оснований ему не верить, что при открытых кингстонах яхта с этими дырами в дне не продержится на плаву более десяти-пятнадцати минут.
– Именно.
– Следовательно, нам надо отвергнуть версию о том, что яхта была со злым умыслом приведена в негодность до того, как миссис де Уинтер вышла в море. Если бы это было так, яхта затонула бы у причала.
– Несомненно.
– Следовательно, мы должны допустить, что тот, кто вывел яхту в море, проделал отверстия в ее обшивке и открыл кингстоны.
– Полагаю, что так.
– Вы говорили, когда давали свои показания, что дверь каюты была закрыта, иллюминаторы завинчены и останки вашей покойной жены лежали на полу. Так было в ваших показаниях, и в показаниях доктора Филлипса, и в показаниях капитана Сирла.
– Да.
– А теперь к этому присовокупились сведения, что в дне были проделаны отверстия и что кингстоны были открыты. Вам не кажется все это крайне странным, мистер де Уинтер?
– Без сомнения.
– У вас нет никаких предположений?
– Абсолютно.
– Мистер де Уинтер, как мне это ни неприятно, я вынужден задать вам весьма щепетильный вопрос.
– Да?
– Каковы были отношения между вами и покойной миссис де Уинтер?

– Мистер де Уинтер, вы слышали заявление Джеймса Тэбба, который переоснащал яхту миссис де Уинтер? Вам известно что-нибудь о дырах, сделанных в обшивке?
– Абсолютно ничего.
– Вы не представляете, почему они могли там оказаться?
– Конечно нет.
– Вы в первый раз слышите о них?
– Да.
– Я вижу, вас это потрясло.
– Для меня было достаточным потрясением узнать, что год назад я ошибочно опознал не то тело, а теперь я еще узнаю, что моя покойная жена не просто утонула вместе с яхтой, но что в днище были проделаны дыры с сознательным намерением пустить туда воду и утопить яхту. Почему вас удивляет, что я потрясен?
Нет, Максим, нет. Так ты его восстановишь против себя. Ты слышал, что говорил Фрэнк. Ты не должен восстанавливать его против себя. Не таким голосом. Не так сердито, Максим. Он не поймет. Пожалуйста, любимый, прошу тебя. Боже, не дай Максиму выйти из себя, не дай ему выйти из себя!

– Так, – проговорил он. – Это все, что вы хотели нам сообщить?
– Нет, сэр, – выразительно сказал Тэбб. – Не все. Я вот что хочу знать: откуда взялись отверстия в обшивке яхты? Подводные камни тут ни при чем. Ближайший риф был от нее в пяти футах. К тому же от рифов таких пробоин не бывает. Это круглые дыры. Пробитые каким-то острым предметом.
Я не смотрела на него. Я смотрела на пол. Он был покрыт линолеумом. Зеленого цвета. Я пристально рассматривала его.
Почему коронер ничего не говорит? Почему молчание тянется так долго?
Когда он наконец заговорил, голос донесся откуда-то издалека.
– Что вы имеете в виду? – спросил он. – Какие дыры?
– Их всего три, – сказал корабельный мастер. – Одна на носу, возле якорного рундука, на обшивке правого борта, ниже ватерлинии. Две другие – близко одна к другой в средней части судна, в днище, под досками пола. Балласт сдвинут с места. Раскидан по сторонам. И это еще не все. Кингстоны были открыты.
– Кингстоны? – спросил коронер. – Что это такое?
– Клапаны, которыми закрывают трубы, идущие от умывальника и уборной, сэр. У миссис де Уинтер было устроено на корме специальное местечко. А на носу я поставил раковину для мытья посуды. И там, и там были кингстоны. Выходя в море, их накрепко закрывают, иначе через них пойдет наверх вода. Когда я вчера осматривал яхту, я увидел, что оба кингстона открыты.

– Простите, сэр, – сказал корабельный мастер, – но это не все. С вашего разрешения, я продолжу свои показания.
– Хорошо, продолжайте, – сказал коронер.
– Значит, так, сэр. После этого несчастного случая куча народа в Керрите говорила о моей работе всякие гадости. Что я, мол, дал миссис де Уинтер дырявую, прогнившую яхту. Я потерял из-за этого два или три заказа. Это было несправедливо, но яхта утонула, и я ничего не мог поделать, чтобы обелить себя. И тут вдруг садится на мель этот пароход, водолаз находит яхту миссис де Уинтер, и вы поднимаете ее наверх. Капитан Сирл лично дал мне вчера разрешение ее осмотреть. Я хотел убедиться, что я сделал добротную работу, пусть яхта и пробыла под водой больше года.
– Что ж, это вполне естественно, – сказал коронер. – И как, убедились?
– Да, сэр, вполне. Если говорить о моей работе, яхта была в полном порядке. Я облазал ее вдоль и поперек там, в бухте, где капитан Сирл поставил лихтер. Дно в том месте, где она затонула, песчаное. Я спрашивал водолаза, он мне сказал. Яхта не коснулась рифов. Лежала на песке футах в пяти от них, не меньше. На ней нет ни царапины.
Тэбб замолчал. Коронер вопросительно смотрел на него.
– Так, – проговорил он. – Это все, что вы хотели нам сообщить?

– Но если миссис де Уинтер спустилась в каюту за курткой, как мы предполагаем, внезапный порыв берегового ветра был достаточен, чтобы перевернуть яхту, с этим вы согласны? – спросил коронер.
Джеймс Тэбб покачал головой.
– Нет, – упрямо произнес он. – Не согласен.
– Боюсь все же, это самое тогда и произошло, – сказал коронер. – Я уверен, что ни мистер де Уинтер, ни кто-либо иной не станет винить вас в том, что яхта перевернулась. Ваша работа безупречна. Вы оснастили яхту в начале плавательного сезона, вы доложили, что она была в полной исправности и готова к выходу в море. Это все, что я хотел знать. К сожалению, покойная миссис де Уинтер на какой-то миг ослабила внимание, и это ей стоило жизни – яхта утонула вместе с ней. Подобные печальные случаи бывали и раньше. Повторяю, вас мы ни в чем не виним.

– Сколько времени все это продлится? – спросила я.
– Я могу пойти и справиться, если вам угодно, – предложил он.
Полисмен скрылся в конце коридора и почти сразу вернулся.
– Думаю, уже скоро, – сказал он. – Мистер де Уинтер только что закончил давать показания.
Капитан Сирл, водолаз и доктор Филлипс дали свои еще до него. Остался один человек. Мистер Тэбб, лодочный мастер из Керрита.
– Значит, скоро конец, – сказала я.
– Думаю, что да, мадам. – Затем добавил вдруг – видно, это только сейчас пришло ему в голову: – Может быть, вы хотите послушать последнее показание? Там есть свободное место, сразу за дверью. Если вы войдете тихонько, вас никто не заметит.
– Да, – согласилась я. – Да, пожалуй.

И тут я обнаружила, что, сама того не замечая, иду к зданию, где производилось дознание. Точное время начала мало кому было известно, поэтому у входа, к моему облегчению, не стояла толпа, как я ожидала. Здание казалось вымершим. Я поднялась по ступенькам и остановилась в дверях.
Откуда-то возник полисмен.
– Вам что-нибудь нужно? – спросил он.
– Нет, – ответила я, – нет.
– Здесь нельзя ждать, – сказал он.
– Извините, – сказала я и пошла обратно к ступеням, ведущим на улицу.
– Прошу прощения, мадам, – продолжал он, – вы не миссис де Уинтер?
– Да, – сказала я.
– Тогда, само собой, другое дело, – произнес он. – Можете подождать здесь, если хотите. Может быть, вы посидите вон в той комнате?
– Благодарю вас, – сказала я.