Оскар и Розовая Дама

Люди опасаются смерти, потому что страшатся неведомого.

- Улыбка - это роскошь богатых.

Писанина - это всего лишь завлекательные враки. Словом, взрослые штучки.

Понимаешь, она умерла, как все на свете, но мысль о смерти исковеркала ей жизнь.

— Нельзя, чтобы он увидел, в каком мы состоянии, — добавил отец.
И вот тут я понял, что мои родители просто трусы. Нет, хуже: трусы, которые и меня считают трусом!

— Нет. Вы не понимаете. Почему Бог допускает, чтобы люди болели? Он злой? Или просто у него недостаточно сил?
— Оскар, болезнь — она как смерть. Это данность. Это не наказание

Христиане – это те, кто вспоминает, а евреи – те, кто еще надеется

Человеку, которому Бог сам не открыл жизнь, книга ничего не откроет.

- Почему Бог допускает, чтобы люди болели? Он злой? Или просто у него недостаточно сил?

• Оскар, болезнь - она как смерть. Это данность, это не наказание.
• Сразу видно, что вы ничем не больны!

Времени у нас было достаточно. У него — поскольку он был уже стар, у меня — поскольку молод.

Окончательный ответ можно дать лишь на лишенные интереса вопросы.

Люди сами причиняют себе зло, и Бог тут совершенно ни при чем. Он сотворил людей свободными. А это значит, что мы радуемся или страдаем независимо от наших достоинств или недостатков.

Не спрашивайте, как выглядела моя мама. Разве можно описать солнце? Мама излучала тепло, силу, радость. Это ощущение запомнилось мне лучше, чем черты ее лица. Подле нее мне было весело, я смеялся, и со мной не могло случиться ничего дурного.

Якщо в лікарні вимовити слово "помирати", ніхто тебе не почує. Можеш бути певним - заляже пауза, і розмова перейде на іншу тему.

Сегодня утром в восемь часов я сказал Пегги, что любил ее, что любил лишь ее одну и не представляю себе жизни без нее. Она расплакалась и призналась, что я причинил ей сильную боль, потому что она тоже не любила никого, кроме меня, и что у нее не будет никого другого, тем более теперь, когда она порозовела.
И вот что любопытно: мы оба разрыдались, но это было очень приятно. Странная штука эта семейная жизнь. Особенно после пятидесяти, когда испытания уже позади.

Дорогой Бог!
Сегодня я прожил период от сорока лет до пятидесяти и натворил при этом кучу глупостей.

Мы забываем, что жизнь - она тонкая, хрупкая, эфемерная. Мы делаем все, чтобы казаться бессмертными.

Он слыл мудрецом, потому много улыбался и мало говорил