Дети Ноя

— Значит, вы все-таки любите людей!
— Слушайте, господин Понс, прекратите навязывать мне любовь к чему бы то ни было! Типичные поповские штучки! Я не люблю никого и ничего. Моя профессия — фармацевт, это значит не давать людям помереть раньше времени. Я просто делаю свою работу, вот и все. Давайте проваливайте отсюда. Я вам верну мальчишку в хорошем состоянии, обработанного, чистого и с такими бумагами, чтобы эти мерзавцы оставили его в покое, черт побери!
Она развернулась и пошла прочь, не желая продолжать спор. Отец Понс наклонился ко мне и с улыбкой шепнул:
— В деревне ее так и называют — Черт-Побери. Она бранится похлеще, чем ее покойный отец-полковник.
Черт-Побери принесла мне поесть, постелила постель и тоном, не терпящим возражений, приказала как следует отдохнуть. Засыпая, я против воли испытал известное восхищение перед женщиной, у которой «черт побери» звучало столь же естественно, как у других — «добрый день».

Она заворчала, словно эпитет "добрая" слишком отдавала ризницей и ладаном:

• Никакая я не добрая, просто справедливая. Не люблю попов, не люблю евреев, не люблю немцев. Но я не могу допустить, чтобы трогали детей!
• Я знаю, что вы любите детей.
• Нет, детей я тоже не люблю. Но они же как-никак люди!
• Значит, вы всё-таки любите людей!
• Слушайте, господин Понс, прекратите навязывать мне любовь к чему бы то ни было! Типичные поповские штучки! Я не люблю никого и ничего. Моя профессия - формацевт, это значит, не давать людям помереть раньше времени. Я просто делаю свою работу, вот и всё.

— Религия не бывает ни истинной, ни ложной, она просто предлагает определённый образ жизни.
— Как же это, интересно, я должен уважать эти религии, если ни одна из них не истинная?
— Если ты готов уважать только истину, то лишь немногое в этой жизни удостоится твоего уважения! Дважды два – четыре, вот и всё, что ты будешь уважать. Помимо этого, тебе придётся иметь дело с весьма зыбкими понятиями, такими как чувства, нормы поведения, моральные ценности, проблема выбора, а все это хрупко и изменчиво.