Смерть Ахиллеса

<...> изначальная установка определяет очень многое.

А о чём думал Пётр Парменович Хуртинский - бог весть. Больно уж таинственного хода мысли был мужчина.

Крайняя жестокость — оборотная сторона трусости, философски подумал Эраст Петрович.

Радостное нетерпение – самое опасное из чувств. От него много важных дел срывается.

Преодоление трудностей – одно из наслаждений жизни.

Крайняя жестокость — оборотная сторона трусости, философски подумал Эраст Петрович.

- Знаете, чего я хочу?

• Знаю. Денег. Свободы, которую они дают.

женщина должна быть красивой без приторности, с природной грацией, не слишком разговорчивой, страстной без навязчивости, нелюбопытной и главное — обладающей женским инстинктом, который позволяет безошибочно чувствовать настроение и желания мужчины.

Да и метрополитен этот – дурь одна. На кой дыру в земле копать и паровоз туда запущать?

Вздыхать из-за женщины, которую никогда больше не увидишь - пустое занятие.

Мелодия прервалась. Ванда спросила вслед:
– А не жалко, Коля? Меня другому отдавать?
Ахимас обернулся.
– Ладно, иди, – махнула она. – Дело есть дело.

Единство жизни при бесконечном многообразии ее форм - вот главное, что занимало Ахимаса.

Ведь главное наслаждение для благородного мужа - преодоление несовершенств своей натуры.

Всю пятницу Ахимас пролежал на кровати, сосредоточенно размышляя. Он знал по опыту: когда попадаешь в переплет, лучше не поддаваться первому порыву, а замереть, застыть, как это делает кобра перед молниеносным, убийственным броском.

«Оружие – хорошо, – говорил Хасан, – но мужчина должен уметь справиться с врагом и без оружия: кулаками, ногами, зубами, неважно. Главное, чтобы твое сердце загорелось священной яростью, она защитит от боли, повергнет врага в ужас и принесет тебе победу. Пусть кровь бросится тебе в голову, пусть мир окутается красным туманом, и тогда тебе будет все нипочем. Если тебя ранят или убьют – ты и не заметишь. Вот что такое священная ярость».

Ах, до чего же хороша была Москва после дождя. Свежесть, розовый флер занимающегося дня, тишина. Если умирать – то только в такое божественное утро...

Что ж, подождем. Овес к лошади не ходит.

То, что к старости человек спит меньше, чем в молодости, это, с одной стороны, вроде бы разумно и правильно. Чего попусту время тратить – все равно скоро отоспишься. С другой стороны, в молодости время куда как нужней.