Любовь к драконам обязательна

Вообще,от шоколада по утрам растет пивное пузо, а у вас такая... замечательная фигура.

— Господин ди Элрой, давайте внесем ясность — я не заинтересована в «Драконах Элроя», но так и быть, когда вы надумаете развестись, то с большим удовольствием представлю в суде интересы вашей супруги.
— Я не женат.
— Счастливая женщина, которую миновала участь стать вашей женой!

В следующий момент Франки рухнул камнем с полки и затих на плиточном полу. Лишился ли он сознания от смертного приговора, вынесенного с любовью высиженной деточке, или поражен тем, что из яйца вылупился не ангелочек, а маленькое зубастое чудовище, оставалось тайной. Я никогда не видела, чтобы животные падали в обморок, но у нас в семье все были с небольшой придурью, в том числе и кот. Страшно подумать, каким вырастет дракон.

— Знаете, я тоже думаю, что дровосек — латентный маньяк. Какой нормальный человек будет так ловко орудовать топором? — внезапно согласилась писательница. — Но издатель сказал, что девушка должна остаться с положительным героем.

— Держите. Я все равно в ближайшие сто лет замуж не соберусь, — проговорила я и добавила мысленно: «С такими-то родственниками».

Весь вечер, возбужденная и несколько хмельная после парковой прогулки, семья с восторгом вспоминала, что какие-то чокнутые влюбленные украли у смотрителя лодку, заплыли на середину пруда, где их никто не видел, и принялись со вкусом развратничать. Однако в финале сладострастного прелюбодеяния у парочки случился какой-то конфуз, и лодка перевернулась. Полуживых любовников еле-еле вытащил смотритель лодочного причала. Теперь наверняка получит медаль за спасение утопающих и денежное довольство.

— Надеюсь, он не отгрыз ей ухо, — наконец сумела я подыскать фразу, не содержавшую ни одного ругательства.
— Кажется, мне придется купить Риане новую пару серег, — отозвался Элрой.
— Или собственную ювелирную лавку, если ухо все-таки откусано, — вырвался у меня испуганный смешок.

Мачеха не внимала здравым рассуждениям, и мне из раза в раз приходилось маячить рядом с сестрами, точно призраку умершей бабушки.

— Кажется, Франки снес яйцо… — пробормотал отец. — И теперь высиживает. Думаешь, он превращается в курицу, потому что мы его куриными лапками кормим?

— Почему вы молчите? — Сердце сжалось от дурного предчувствия, и до странности истончился голос.
— Потому что впервые в жизни у меня нет слов, — признался шеф.

Впрочем, я тоже поразилась, что хорошая мысль пришла во время спора, а не через два часа после окончания.

Никто не хотел приобретать диван в полоску цвета «горчичного порошка», отчаянно напоминавшего другой цвет с менее романтичным названием.

Перед «Душевным питьем» стояла черная карета городских стражей, а на доске для меню мелом было выведено: «Закрыто из-за непреодолимых обстоятельств». Когда мы с сестрой перевалили через порог, то «непреодолимые обстоятельства» перетаскивали из чулана разобранные части самогонной установки, переделанной трактирным виночерпием, дядькой Невишем, из алхимических колб и узкой переносной печки.

– Господин ди Элрой, не переживайте. Я знаю отличного шамана! Он нас вылечит!
– Меня?
– И вас тоже. Поехали скорее!
– Куда? – не понял он.
– Лечиться. Я уже обо всем договорилась, – раздосадованно пояснила я. – Разве вы не понимаете? Нам нельзя возвращаться в контору влюбленными. Любовь очень мешает работе. Хочется заниматься ею, а не своими прямыми обязанностями.
– В каком смысле заниматься? – Глаза Элроя хитро блеснули.
– Во всех, – призналась я, не в силах отвести взгляд от ухмылявшегося рта.

Наряженные в полосатые передники, мы с Таннером стояли на раздаче бесплатного безалкогольного пунша и только успевали разливать в бумажные конусы сладкое питье, приторно пахнущее апельсинами. Возле нашего прилавка собралась свора из женщин разного возраста.
— Дамы! — гаркнула я, налив очередную порцию благодушной старушке. — Выстраивайтесь в очередь! Не толкайтесь и не суйте пальцы в пунш, он от этого вкуснее не станет.

— Тогда идите с миром, девы, и не попадайтесь больше в лапы темной магии. Деньги оставьте под дверным ковриком.
— Кстати, сколько? — зная, что я постесняюсь поинтересоваться, уточнила Фэйр.
— Сколько совесть подсказывает, — величественно кивнул шаман. — Если будете отдавать сорок шиллингов чеком, то не забудьте подписать. Иначе случатся проблемы в монетном дворе, и духи природы на вас сильно прогневаются.

— Что случилось-то? — шепнула я на ухо Эзре.
— Матушка застала его в подсобке с новой подавальщицей. Страшно разозлилась.
— Подавальщица жива?
— Ковыляет помаленечку.

— Слушайте, так есть хочется. Накормите судебного заступника?
Все дружно посмотрели на Олив.
— Сейчас яишенку сварганю, — всплеснула она полными руками.
— Не надо варганить, — жалобно попросила я. — Просто пожарь.

– Тереза, просто объясни. Почему? Тебе не хватало денег? – вымолвил он, пытливо заглядывая мне в лицо. – Я хочу тебя простить…
– Нет уж, господин ди Элрой, – разозлилась я. – Ни в коем случае меня не прощайте, потому что прощать – не за что!