Цитаты из книги Детский бог

И все же, с расстояния лет, детство выглядит как утраченный рай. Сладкое, пропитанное солнечным светом время любви.

Не всё, что выглядит счастьем, на самом деле является счастьем.

— И не жалко тебе свою молодость тратить на одну женщину? – спросила она.
— Эх, дорогая Вика. Это я называю Кризисом Середины Пути. Мы уже слишком стары, чтобы быть безрассудно счастливыми, и еще слишком молоды, чтобы смириться с этим.

Мне было одиноко без моей спутницы, моей жены, моей союзницы, чьими глазами я так любил смотреть на людей, чьими ушами любил подслушать случайный треп и потом обсуждать это вместе за ужином: как все устроено в головах, что происходит между людьми.

Вика называла музыку высшей формой искусства, она задумчиво рассуждала о свойстве мелодий и все в таком духе. Кажется, я даже упускал половину смысла, просто получая удовольствие от ее голоса. Всегда любил женщин, которые могли предложить себе, мне и миру нечто большее, чем просто привлекательность. Все-таки она классная. Хоть и со странностями. А может, в странностях и есть самое классное.

С некоторых пор я убежден: чем уродливее прошлое и чем старательнее мы пытаемся его забыть, тем полезнее бывает столкнуться с ним для отрезвления. Извлечешь это пагубное колдовское зернышко – глядишь, удастся вырвать с корнем и гнилые побеги.

У всех ребят, которых она читала, дела обстояли примерно одинаково. Более или менее. Просто молчат всю жизнь.
Сколько раз она задавалась вопросом: почему? Стокгольмский синдром?
Ответ всегда был один: когда продолжаешь его по-своему любить, проще считать, что ничего такого ужасного не произошло.

Это была абсолютно ошеломляющая мысль. И что-то внутри меня резонировало, откликалось по-новому. То досадой, то мазохистским удовлетворением. Мой отец – невзрачный кумир с сомнительным фан-клубом. Я всегда считал его неудачником, человеком без честолюбия. А оказывается, вот оно что… Он просто был счастливчиком.

Саша Гирс не сразу догадался, что должен стать хирургом, но понял, что для собственного спасения нужно спасать других. Оказалось, он создан для спасения человеческих жизней. Это было встроено в формулу его крови на уровне пренатальной алхимии. А еще получалось так, что каждая вытащенная им с того света жизнь кормила, насыщала и на время заставляла замолчать сосущие душу голоса.

А что может быть неприятнее, чем выяснить, как сильно ты заблуждался.

Родители — сила, которая дает жизнь, но забирает взамен частичку души. Они нас питают, пропитывают собой. Они лепят нас по своему образу и подобию. И мы формируемся от них так же, как они когда-то сформировались в своей семье. Нравится нам это или нет — мы всегда будем в какой-то мере ими. Без их любви мы можем не выжить, но какие уродливые формы порой принимает их любовь! Чудовище, а не любовь.

Детской душе немного нужно для отчаяния, но и для радости нужно совсем чуть-чуть.

Каждый видит свое, у каждого личное безумие и личное счастье.