Хребты Безумия

Типичнейший рассказ Лавкрафта – мрачный, с множеством атмосферных описаний, с обязательной чертовщиной и, естественно, с несчастливым финалом (ну вот любил человек всех персонажей делать несчастными в итоге…)

Опять безумный главный герой, опять тайны прошлого, странные события и страшные ритуалы. Только к этому добавились (внезапно!) котики. Целая армия котиков, главный из которых носит очень… своеобразное имя Ниггер.

Наследник древнего рода де ла Пор, после смерти близких, возвращается в Англию, чтобы восстановить дом своих далеких предков. О его семье в этой английской провинции ходили жуткие слухи: дескать, чуть ли не жертвоприношения у себя устраивали. Известно, что один из дедушек главного героя убил всех членов своей семьи, а потом сбежал из страны, опасаясь наказания (но местные его за это не осуждали, даже сочувствовали). С тех пор дом был заброшен. И вот, после реставрации, последний представитель рода решает в нем поселиться.

Очень скоро, конечно же, начинает твориться какая-то дичь. Сначала беспокоятся коты главного героя. Потом он и сам начинает слышать в сплошных стенах (!) копошение и визг целого полчища крыс. Забавно лишь то, что никто, кроме главного героя, крыс не слышит. Остальные жители и посетители дома словно глохнут при новом появлении голодных «питомцев».

Рассказ действительно увлекателен, как это обычно бывает у Лавкрафта, и оставляет после себя неприятное послевкусие. Поскольку на воображение я не жалуюсь, очень живо представлялись мне описываемые писателем подземные ужасти.

Как и всегда, прочитано замечательно Олегом Булдаковым. Отчего-то я могу воспринимать Лавкрафта только в его озвучке, голос Булдакова вкупе с верно подобранной музыкой вводит меня в подобие транса.

Я уже рассказала, почему обратилась к Лавкрафту. И - даже не понимаю, почему не делала этого раньше. Виной тому - Говард Филлипс Лавкрафт - Сны в ведьмином доме . Так много, кажется, обещает эта история - и...
Лавкрафт - это кристаллизация американского хоррора. Казалось бы - не самой древней "нации" - но своей мифологией она уже обзавелась. Заброшенные дома, маленькие городки, древние монстры, сверхъестественный (и не очень) ужас... Что для меня стало открытием - стиль. Этим стилем можно иллюстрировать выражение "классика хоррора". Я бы еще добавила - "эстетствующий хоррор". Стиль - такой ламповый, такой непривычный. Джентльмен рассказывает своему приятелю, какой ужас он пережил.
Да и сам рассказ - интересный. Он - о рамках искусства и художника и силе выразительной мощи. Рассказчик - Тернер - рассказывает о своем приятеле Пикмане, который писал картины... Пугающие картины - о кладбищах, покойниках, пире каннибалов и демонах. И - его картины производят очень сильное впечатление. Мне вспомнился Уильям Блейк или "Сатурн, пожирающий своих детей" Гойи.
А еще картины Пикмана пугают - неестественной натуральностью. Не стоит спойлерить себе второе название рассказа (как это сделали в одной из рецензий) - вся соль саспенса пропадет. А напугаться здесь - есть чего. Это такой не лобовой хоррор, не скример, а, как любит Кинг "Я отведу читателя за угол и буду там держать, пока он не запищит". В купе с интересным стилем, когда - ты словно сидишь с рассказчиком и слушаешь его историю - вполне.
Не знаю, заходит ли Лавкрафт сейчас, когда любители уже пресыщены ужастиками на любой вкус и цвет. Но - эдакий эстетствующий хоррор мне определенно зашел. Наверно, я сужу с современных позиций, чего не стоит делать. Это - уже ушедшая эпоха и ушедший стиль с крестным отцом Эдгаром Алланом По.

Поскольку я замужем за большим поклонником Лавкрафта и его библиография занимает приличное место в книжном шкафу, знакомство с этим неописуемым, богохульным, существующим за гранью этого мира и сводящим с ума при попытке его осмыслить автором было лишь вопросом времени. Начать я решила с небольшого, но известного рассказа “Ужас Данвича”, уж очень мне понравилось издание.

В 1913 году в Данвиче, захолустном английском городке с вымирающим населением и мрачной природой, рождается странный ребенок. Деда новорожденного – замкнутый старик-колдун, которого опасаются другие жители, матушка – некрасивая альбиноска, и никто не может даже предположить, кто же отец. В принципе, уже на этой ноте можно понять, что запахло жареным) Ребеночек растет не по дням, а по часам, обгоняя в развитии сверстников, и вскоре присоединяется к опасным затеям старика.

Поначалу мне показалось, что это такая традиционная история про ребенка дьявола, который наводит шороху, но в какой-то момент история продолжила развитие по другому сценарию. Повествование очень неторопливое, напряжение возрастает с каждой страницей, а развязка (довольно неожиданная, как по мне) происходит в самом конце.

Мне нравится, что, наверное, каждый читатель по-своему представляет монстров, которых описывал Лавкрафт. Интересно было бы заглянуть в его голову – мне кажется, там вообще что-то невообразимое творилось) Иллюстрации художника Сантьяго Карузо хорошо вписываются в атмосферу книги – черно-белые, размытые, с противными персонажами. Но героев и чудищ из рассказа я представляла по-другому. Теперь мне понятно, почему достойных экранизаций Лавкрафта так мало.

Я немного боялась, что читать Лавкрафта будет тяжело, но язык оказался не таким сложным. Разве что, перед чтением нужно поймать подходящее настроение – бурного развития событий от книг Лавкрафта, видимо, нельзя ожидать, а вот гнетущей атмосферы предостаточно. Позабавило количество “козодоев” на страницу)) Видимо, в этом рассказе козодой взял на себя роль ворона из Nevermore По.

Немногие помнят, что в 20 веке социал-дарвинизм и евгеника были популярны не только в Германии. Так или иначе, но серьезным изучением (а после апологией) данных теорий занимались во многих странах Европы. Но особенно они полюбились американцам. Это сейчас тезисы сторонников «расовой гигиены» и «положительной и отрицательной селекции» кажутся античеловеческими. А раньше всерьез этим увлекались, с упоением размышляли, во что может превратиться человеческая цивилизация, согласись мы на тщательнейший контроль за результатом совокуплений. «Все на благо красивым потомкам» – лозунг всех антинаучных течений. В «Стране Лавкрафта», как уже было сказано, очень полюбили довольно примитивные выводы евгеники. Так, согласно евгенике, наши способности и черты характера (ум, выносливость, таланты, а так же болезни – физические и душевные) полностью зависят от наших родителей. Это сейчас ученые признают сложность наследственности и толком не могут объяснить, почему у умных и талантливых людей раз – и появится туповатый и ни к чему не способный ребенок. Или того хуже – у хороших и добрых ребенок растет с психопатией. А из семьи алкоголиков и преступников выходит талантливый и добропорядочный молодой человек. Во времена Лавкрафта верили в прямолинейность (что, как известно, есть зло). Если родители умные – значит, и дети будут умные. Родители слабые, бесталанные – и потомство у них получится слабым, нежизнеспособным. Оттого есть положительная евгеника (скрещиваем талантливых и умных, чтобы получить замечательное потомство) и отрицательная евгеника (запрещаем размножаться слабым физически, больным… ну, или с неправильным цветом кожи, волос или глаз).

В Америке даже были странноватые (на современный вкус) выставки, на которых показывались самые «породистые» семьи. Для участия в такой выставке членам семьи нужно было заполнить специальную анкету, в которой указывалась информация обо всех родственниках, дабы организаторы выставки убедились, что в семье не было больных. Стоит ли говорить о том, что в то время были запрещены браки между людьми разных рас? Так же существовал запрет на брак для эпилептиков. Нежелательный член общества мог быть подвергнут принудительной стерилизации. Небольшая цитата:

Бывало и так, что пытались жаловаться. В 1927 г. одна женщина подала в суд, но судья ей заявил:

Зачем же столь долгое вступление?.. А затем, что творчество Лавкрафта, будучи порождением не только его фантазии, но и реальной жизни, впитало в себя идеи того времени, в т.ч. евгеники. Не думаю, что сам Лавкрафт был сторонником этих странных законов. Его «Ужас Данвича» в большей степени пронизан страхом с примесью иронии: до чего же может довести человечество мысль о «лучших» потомках, «совершенных» – в сравнении с обычными людьми?

Данвич – образ полузаброшенной старой Америки. Маленький поселок, забытый всеми. Люди в нем живут, отстранившись от цивилизации. В Данвич обычно никто не приезжает. В самом начале Лавкрафт замечает любопытную деталь: все местные, из-за бессистемного скрещивания вплоть до родственных связей, отмечены печатью вырождения. Давно уж Данвич не знает сильного и умного потомства. Каждое новое поколение оказывается хуже предыдущего.

Все в поселении удивились, узнав, что у незамужней дочери старого Уэйтли появился необычный ребенок. В семействе Уэйтли решили скрыть, кто приходится отцом мальчику. Но постепенно в Данвиче начинают понимать: то было существо развитое и сильное, более совершенное, нежели человеческий род. Мальчик Уэйтли рос быстрее своих сверстников. Он раньше научился ходить, говорить и читать. В свои 5 лет он был похож на 15-летнего юношу.

Казалось бы, большое счастье – такой интересный ребенок, развитый не по летам. Старый Уэйтли был рад возможности породниться с высшим существом. Все лучше, чем местные, которые и могут, что на тяжелых работах спины гнуть. Тут – огромнейшая тайна жизни, великолепнейшее существо.

Но у местных ребенок вызывает сильную неприязнь. «Великолепнейшее существо» кажется им противоестественным, насилием над природой человека. Каким бы совершенным оно ни было по меркам вечности и «высшего», в глазах обычных людей его совершенство – это страшнейшее уродство, от которого хочется заслониться.

«Ужас Данвича» не столько страшен, сколько неприятен. Сама мысль о неестественности происхождения мальчика Уэйтли вызывает отторжение. Лавкрафт, конечно, прямо не рассуждает на темы своего времени, но не заметить, с каким интересом он рассказывает о селекции, невозможно. В его рассказе попытка вывести «сверхсущество» путем чисто научного спаривания («чтоб было лучшее потомство»!) приносит несчастье абсолютно всем. Даже «положительному» ребенку. Получившегося ребенка даже жалко, несмотря на его отвратительные свойства: он все же не сам виноват. И он стал жертвой чужих испытаний.

Нельзя же на такое обрекать человека, ребенка, без его согласия.

Сейчас ужас в основном передают посредством множества пролитой крови, вываливания кишок и прочих внутренностей, каких-либо жутких пыток и прочей гадости. В этой же книге автор создает мрачную атмосферу, что, мне кажется, куда сложнее. Ведь навываливать различных кишек не так сложно, а вот сделать так, чтобы вся история отдавала жутью, но в то же время реки крови не пролились — это мастерство. Когда еще в самом начале с описания небольшой деревни чувствуется, что с ней что-то не так и от туда веет каким-то холодком — это мастерство описания. Естественно, напугать меня таким не получится, но, мне кажется, меня уже ничем не напугать, поскольку я уже не маленький мальчик и мою грань реальности и вымысла крайне сложно сломать, если вообще возможно. Мне может быть противно читать что-то, но не страшно. Однако мрачную атмосферу истории я способен прочувствовать. Мне вообще все представлялось в каком-то черно-белом цвете. Ни одна картинка в моей голове не обрела красок. А это уже о чем-то говорит.
Оценка 9 из 10

А я снова - с Лавкрафтом. На этот раз, видимо, все - потому что последнее "путешествие в кошмар" далось мне тяжеловато.
Я. наверно, сама что-то перепутала с "Хребтами" и "Безумием" - потому что ожидала немного другого. Я, видимо, держала в уме (почему-то) какой-то фильм про психбольницу и писателя - а книга оказалась про экспедицию в Антарктиду. Я долго думала, что это такая предтеча к Дэн Симмонс - Террор , но...
Это - повесть - и в этом ее основная проблема. Экспозиция длилась - ровно треть, которую я обозвала "И чего вам дома не сиделось?". Очень чинно, благородно и научно экспедиция едет в Антарктиду, разбивает лагерь, откапывает каких-то неведомых существ. Да, существа - странные и непонятные - но до них нужно прочитать треть, как серьезные ученые крайне ответственно к исследованию готовятся...
Спустя треть - наконец, начинается какое-то движение. На лагерь зверски нападают в стиле "Перевала Дятлова". И - становится понятно, почему - "Безумие". Потому, что

Поэтому - "безумия".
И - наконец-то - началось то, ради чего автор нас всех собрал. Исследователи рассказывают нам историю древней цивилизации, которую они восстанавливают по барельефам. Ой, так это интересно... наверное. Нет, меня увлекает история развития всяких цивилизаций - я просто здесь ее встретить не ожидала. И - что она займет такой объем. Больше всего мне напомнило Кир Булычёв - Конец Атлантиды . И я - вежливо жду, когда начнется что-нибудь поживее (очень на это надеюсь).
Дождалась - началось. Что ж там будет такого ужасного - герой милосердно не расскажет, но инфернальные вопли и убегания со всех ног - в наличии.
Я... не этого ожидала. Очень долгое - даже для Лавкрафта - вступление. Подробный рассказ об инопланетной цивилизации. Да - интересные отношения высшей расы и их рабов... Ну а ужас - он антуражный и атмосферный. Но - в это все надо погрузиться и вообразить, а с моим слабым визуальным воображением - вообще там только и картинки смотреть, и танцы с бубном танцевать, чтобы чуть больше, чем вздрогнуть. Людей и животных жалко - но автор такое количество раз пожалел "бедного и несчастного Лейка", что в моей жалости - он просто не нуждается.
Оценку поставила - за выслугу, потому что сказать, что повесть оставила в недоумении - это очень мягко. Нужно себя готовить, что будет все серьезно - даже очень. Ужас будет - но до него еще и исследования, и раскопки, и - история инопланетной цивилизации. Не этого я ожидала - но хоть охоту сбила.

Осень 1930 года. Экспедиция Мискатоникского университета отправляется в Антарктиду, чтоб исследовать геологическое прошлое этого континента. Ученые имеют в своём распоряжении новейшие уникальные установки для бурения, самолёты и всё необходимое для работы. Внезапно, участник экспедиции, биолог Лейк, находит странный след, будто от неизученного вида, и отправляется вглубь континента к горам, чтоб продолжить исследования. Разбивает лагерь, совершает удивительные открытия и пропадает. Остальные участники экспедиции отправляются на его поиски. Что могло случиться с хорошо подготовленными и оснащёнными людьми и животными, всего за одну ночь?
Человек живет познанием мира. Но иногда, знание оборачивается против него.
Геолог Дайер, заглянувший за грань безумия, во время экспедиции в Антарктиду, пишет исповедь, чтоб предостеречь будущих исследователей, от новых экспериментов, к которым уже ведётся тщательная подготовка..

Может ли человек устоять против желания познать неведомое, пусть даже ценой жизни.
Не может. И даже страшные предупреждения о дремлющем ужасе его не остановят.
Были же врачи, которые сами заражали себя неисследованными болезнями, чтоб изучить их. Были Кюри, голыми руками работавшие с радиацией. Так и цель Дайера вряд ли будет достигнута.
Повествование ровное, конечно, некоторые детали для человека 21 века выглядят немного смешными, но не в них суть. Самое страшное всегда недосказанность, неизвестность. Поэтому рассказчик поддерживает читателя в неком напряжении. Но меня раздражало постоянное упоминание о том, что сейчас он испугался и будет-не будет рассказывать чего-то, со временем оно становится навязчивым, как закадровый смех в американских сериалах.
Для антарктической экспедиции мне не хватило атмосферы вечного холода. Зато внезапно оказалось в избытке атмосфера древних руин и старых историй.
Постоянное продвижение героев вглубь мертвого города, похоже на погружение гномов Толкиена вглубь подземелий Мории до тех пор, пока одни не разбудили Барлога, другие не наткнулись на шогготов.
Лавкрафт лишь приоткрывает завесу над безумствами своего вымышленного мира.
Что же открылось Денфорту, когда он оглянулся?..

Самыми страшными для меня по прежнему остаются "Страшная месть" Гоголя и "Колодец и маятник" По. "Хребтам безумия" до них далеко.
Ну и реальный мир, конечно, может напугать сильнее.

Первое знакомство с известным, признанным автором всегда очень трепетное и ожидаемое. Я мечтала, чтобы Лавкрафт стал моим автором! Хребты безумия не подвели! Первое впечатление об авторе крайне положительное. Так талантливо нагнетать, что снятся страшные сны потом и в мыслях даже не появляется хотя бы теоретическое желание проведать Антарктиду и узнать че по чем там. Чур-чур!

Такая милая экспедиция на остров Росса с исследовательскими целями в Антарктиду, ничего не предвещавшая жуткого и необычного, разве что бытовые неудобства жизни. Всего-то надо пробуравить льды, взять пробы земли, прикинуть, кто там мог быть упокоен в этой древней земле подо многолетними льдами. И всего-то, подумаешь.

Но, как каждый из вас понимает, беря в руки книгу признанного мастера хоррора, нашли все-таки много всего интересного и крайне увлекательного.

Приятным бонусов были два вулкана на этом острове – Террор и Эребус. Спасибо Дэну Симмонсу за его «Террор» и увлекательнейшую историю о двух величественных кораблях, в честь которых названы вулканы, и исследовании полярных вод.

Встречающиеся существа: Старцы и Шогготы.

У Лавкрафта необычный стиль, который поначалу раздражает, а потом завораживает. Теперь я понимаю, почему Кинг, описывая создание страшного рассказа как лестницу, по которой автор ведёт читателя к двери со спрятанным за ней монстром, говорил, что Лавкрафт предпочитает эту дверь вообще не открывать. Послушали тяжёлое дыхание монстра за хлипкой деревянной перегородкой, посмотрели на следы от его когтей на каменном полу, попытались рассмотреть хоть что-то через замочную скважину - и хватит с вас. Но читателя это оставляет злым и неудовлетворённым, он хочет, чтобы дверь открыли. Когда её откроют, он, конечно, снова будет недоволен, потому что монстр недостаточно страшный. Возможно, бить читателя палкой гораздо эффективнее, чем пытаться напугать его словами, я не знаю. Мне нравится мысль, что монстра можно показывать краешком, одной какой-то выпуклой чертой, одной - но очень конкретной, очень индивидуальной, присущей именно этому монстру.

Отвлеклась. Возвращаясь к стилю Лавкрафта: этот господин - бог недоговоренности. Чаще всего его персонажи сталкиваются с чем-то неописуемым, а раз оно неописуемо, то никто и не собирается для вас его описывать. "Я видел там скелет, - говорит рассказчик, - и ты не поверишь, как он был чудовищен и ужасен! Я не буду вдаваться в подробности, но это было ого-го!" Или ещё лучше: "Мы увидели там нечто столь страшное, что лучше никому об этом не знать". Доведённый до нервной чесотки читатель хрипло кричит: "Да что там было-то?! Что?! Что-о-о-о?"
И вот что интересно: так или иначе через все рассказы проходит тема Тайного Знания, по крупицам собранного персонажами из старых манускриптов, загадочных талмудов и прочих библиографических редкостей. И точно таким же Тайным Знанием выступают для читателя сами рассказы Лавкрафта - истина рассыпана по ним такими же крупицам, намёками, полная картина собирается постепенно из маленьких кусочков. Он выдерживает стиль! Поэтому чем больше рассказов прочитано, тем интереснее становится и тем меньше раздражают постоянные недомолвки. Мне даже показалось, что произведения в этом сборнике специально расположены по мере убывания туманности - от самых неопределённых ("Неименуемое") до подробно описывающих созданную автором мифологию почти без умолчаний ("Хребты Безумия").

Итак, прочитав первые четыре рассказа, я начала горько сожалеть, что у меня уже куплены ещё два тома Лавкрафта - настолько мне было скучно. Антураж казался затёртым до безликости, а ужас - совершенно не страшным, да ещё этот курсив, которым подчёркивается последняя, самая-пресамая фраза, от которой у читателя должны зашевелиться волосы! Когда же я перевернула последнюю страницу "Хребтов Безумия", то посмотрела на ждущие своей очереди тома с любовью и предвкушением. Я до вас доберусь, мои милые. Забавно, что всего два-три рассказа получили бы от меня высокую оценку сами по себе, в то время как в совокупности они мне очень нравятся. Думаю, дело в том, что Лавкрафт создал свою Вселенную, и это весьма завораживающая и пугающая Вселенная. Она пугает не своими монстриками - ракообразными пришельцами, шогготами, потомками Ктулху и т.д. Она пугает своей зловещей неотвратимостью. Представьте, что вы жили своей тихой жизнью, и вдруг вам открылась некая истина, согласно которой человечество - это плесень в чьём-то заварочном чайничке, и её вот-вот выплеснут в унитаз. Можно ли что-то сделать? В общем-то, нет. Можно только надеяться, что лично вы не доживёте до этого момента, и это очень вероятно, потому что те, кто докопался до тайных знаний, не живут долго. Вы не повелители мира, вы слепые котята - говорит нам Вселенная Лавкрафта. Опасность, которую несёт в себе слишком сильное желание докопаться до истины - один из основных мотивов произведений этого сборника. Так вот, эта Вселенная отражается понемногу во всех рассказах Лавкрафта, и получается нечто парадоксальное - каждый рассказ сам по себе не очень интересен, а вместе они создают Нечто.

Я тут даже начала делать наброски для игры в "Бинго" по книгам Лавкрафта. Туда должны войти такие пункты, как

• "безумный араб" (он меня просто доконал!)
• физически ущербный бог (слепой, безлицый и т.п.)
• криптограммы
• зловоние
• многозначительные умолчания
• стеллажи с книгами (от пола до потолка)
• Новая Англия (даже в рассказе про Антарктиду она есть)
• выделенный курсивом финал

Это было моё первое знакомство с Лавкрафтом, если не считать одной экранизации его творчества - фильма "Дагон", чрезвычайно жуткого. Не могу сказать, что я прямо-таки в восторге, но начало многообещающее.

Этот рассказ напомнил мне роман Гастона Леру "Призрак оперы". Произведения схожи и в описании мрачной атмосферы, и в описании главных героев, ведь оба они — изгои, которым нет места в человеческом обществе.

Герой Лавкрафта живёт совсем один в старинной башне, но его мечтой всегда было увидеть свет, посмотреть на небо, увидеть, как оно прекрасно. Он неутомим в достижении своей цели и пытается выбраться из заточении. Но он ещё не знает, как отреагируют люди на его появление...

Не думала, что рассказ из жанра ужасов может быть таким трогательным, но мне было так жаль главного героя! А уж когда он сам осознал свою сущность, и вовсе стало очень грустно. Я понимала, что он никогда не будет принят обществом и его удел — вечное одиночество, но всё же надеялась на лучшее. Хотя другого исхода событий просто не могло быть.

Рада, что наконец-то начала читать произведения Лавкрафта! Может, и с романами однажды познакомлюсь.