Книга чая

Те, кто не может ощутить ничтожество великого в себе, не всегда способны заметить величие ничтожества в других.

Наш этикет начинается с подготовки к тому, как предложить веер, а заканчивается обучением ритуалу, как покончить с собой.

Претензии к современному искусству невозможно игнорировать с любой точки зрения. Нынешнее искусство – это действительно неотъемлемая наша часть – наша собственная рефлексия. Осуждая его, мы осуждаем себя. Мы говорим, что в современную эпоху искусства не существует – и кто за это в ответе? Вызывает чувство стыда то, что мы, несмотря на все наши восторги по поводу старины, уделяем так мало внимания своим собственным возможностям.

Самое главное для мастера чайных церемоний – это знать, как мести, чистить и мыть, а это тоже искусство, которому надо учиться. Кусочек древнего металлического предмета не должен подвергаться чистке с безудержным рвением немецкой домохозяйки. Капающую из цветочной вазы воду не нужно вытирать: пусть создает иллюзию свежести и прохлады.

Чайная комната превращается в оазис в безотрадной пустыне утекающей жизни, где усталые путники могут встретиться, чтобы утолить жажду от всеобщего источника искусства взаимопонимания.

Средний представитель Запада в своем лощеном самодовольстве увидит в чайной церемонии лишь очередной пример из тысячи и одной странности, которые для него определяют привлекательность и инфантилизм Востока. Он был готов рассматривать Японию как варварскую страну, пока она доставляла удовольствие своими изысканными мирными искусствами, но после того, как Страна восходящего солнца устроила массовую бойню на полях сражений в Маньчжурии, стал называть ее цивилизованной.

Причем даже в случае с разведением горшечных цветов мы склонны подозревать в этом занятии человеческий эгоизм. Зачем изымать цветы из естественной среды их произрастания и ждать от них цветения в чужеродном окружении? Разве это не то же самое, что принуждать птиц петь и спариваться, сидя в клетках? Кто знает, но можно предположить, что орхидеи задыхаются в искусственной жаре ваших оранжерей и беспомощно скучают по проблеску своих родных южных небес?

В чайном павильоне ощущается постоянное присутствие страха повторения пройденного. Разнообразные предметы для украшения любого помещения надо подбирать таким образом, чтобы не повторялся ни один цвет или сюжет. Если у вас уже стоит живой цветок, никаких рисованных цветов добавлять уже нельзя. Если вы пользуетесь круглым чайником, тогда кувшин подберите граненый. Чашка, украшенная черной глазурью, не смотрится с коробкой для чая из черного лака.

Зрелость идеи заключается не столько в силе, способной пронзить современность, сколько в энергии определения последующих движений.

Чай был сначала лекарством, а после сделался напитком.

Однажды даос Соши гулял с другом по берегу реки. "Как привольно рыбам в воде!" — воскликнул Соши. "Ты — не рыба, как же ты можешь знать, что рыбам привольно? "Ты — не я, — ответил на это Соши, — Как же ты можешь знать, что я не знаю, что рыбам весело?"

Translation is always a treason, and as a Ming author observes, can at its best be only the reverse side of a brocade - all the threads are there, but not the subtlety of colout or design.

Абсолютный идеал чаизма есть результат дзэн идеи о проявлении великого в жизненных мелочах.