Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2

– Если ты мог освободиться в любой момент, почему же этого не делал? – потрясённо спросил Ху Фэйцинь.

– Я не мог, – возразил Ху Вэй, – у меня не было сил.

– А теперь что, появились? – не удержался от иронии Ху Фэйцинь.

– Да, – просто ответил Ху Вэй, шагнув к нему, – ведь ты вернулся.

Лицо Ху Фэйциня залила краска. Уклониться он не успел и оказался в крепких объятьях Ху Вэя. Это было больно. Не только телу из-за оставленных небесным железом ран. По сердцу тоже что-то полоснуло с размаху. Пальцы его разжались, он выронил ключ, который, ударившись о землю, рассыпался теми же синими искрами, что и цепи. На них обрушилась темнота. Быть может, к лучшему: так Ху Вэй не заметит его окровавленной одежды и… не увидит выступившие на глазах слёзы. Ху Фэйцинь и сам не понимал, что с ним творится.

«Из-за того, что Ху Вэй так меня схватил!» – попытался убедить себя он. Попытался и не убедил. Глубоко внутри он знал, что это, просто не мог или не хотел признавать этого: Инь и Ян лисьего мира воссоединились.

– Ху Вэй! – нетерпеливо сказал Ху Фэйцинь, отстраняя Ху Сюань. – С ним всё в порядке? – А… – несколько смущённо протянула Ху Сюань, – да. Ху Фэйцинь приложил руку к груди и выдохнул с облегчением.

Правда, казалось странным, что Ху Вэй всё ещё не объявился. Зная его, Ху Фэйцинь уже десять раз должен быть повален на землю и облисен по полной…

«Как будто ты этого и дожидаешься», – недовольно подумал Ху Фэйцинь и помотал головой, чтобы отогнать эти неподобающие мысли.

– Где он? – спросил Ху Фэйцинь вслух и, заметив, что отец с дочерью переглянулись, встревожился:
– С ним что-то случилось!
– Э… нет, – сказал Ху Цзин, – не случилось. Мы… мы его запечатали.
– Что?! – поразился Ху Фэйцинь.

– И тебя поймают и водворят обратно. Тайком выбираться нельзя. Ошеломить и свалить, так это делается.

– Ошеломить и свалить? – повторил Ху Фэйцинь растерянно.

– Драконья тактика, – объяснил Лао Лун с лёгким самодовольством.

– И в чём конкретно она заключается? Лао Лун ухмыльнулся:

– Чем тратить время на объяснения, лучше сразу показать. Держись! – велел он, прихватывая Ху Фэйциня за талию и привлекая к себе. Ху Фэйцинь собирался возмутиться такой бесцеремонностью – в конце-то концов, только Ху Вэю хватает наглости на такое! – но их вдруг окружила духовная волна, исходящая от Лао Луна. Она была густая, плотная, совсем как духовная сфера, только не имеющая чётких границ. Невероятно силён!

Ху Фэйцинь честно сказал, что это была идея лиса-слуги, и тот получил свои пять минут славы. Ху Цзин пообещал повысить его до подметальщика. В лисьей иерархии Ху Фэйцинь ещё не слишком хорошо разбирался, поэтому не понимал, как ранг подметальщика может быть выше ранга слуги. В Небесном дворце подметальщики считались низшей кастой слуг. Он спросил об этом у Ху Цзина, тот фыркнул и ответил:

– Да что небожители понимают! Подметальщики – самые счастливые лисы на свете, потому что в поместье Ху не принято подметать дворы.

– Не принято подметать дворы? – удивился Ху Фэйцинь. – Да ведь осенью тут всё завалит листьями!

– Вот именно, – кивнул Ху Цзин. – А что может быть лучше для лисы, чем вываляться в осенней листве!

— Если то, что было между нами… то доверие, что было между нами, оказалось столь непрочно, – с горечью сказал Ху Фэйцинь, – то чего оно вообще стоило?

Он покачал головой, отступил на шаг, превратился в белую молнию и взвился вверх, пробивая насквозь небо мира демонов до самых Небес.

Копьё выпало из разжавшихся пальцев Ху Вэя. Казалось, он хочет протянуть руку вслед за Ху Фэйцинем, но не может. В чёрной радужке левого глаза появилась тонкая изломанная трещинка, сквозь которую пробивалось янтарное сияние.

– Фэй… ци… – невнятно слетело с его губ.

Солнце, заглядывающее в окно, нагрело веки, и Ху Вэй, проснувшись, первым делом заслонился от него ладонью. Он на удивление хорошо выспался, но тело казалось несколько онемевшим.
«Отлежал спину», – подумал Ху Вэй, вытягивая руки и ноги вверх, как это делают лисы при пробуждении. Странное и уже подзабытое ощущение – хорошо выспался. Он отвёл ладонь от лица, но глаза открывать не стал и какое-то время лежал так, забавляясь тем, что разглядывал золотых и зелёных светляков, которые плясали под смеженными веками.
Если зажмуриться крепче, они начнут роиться. Солнце нагревает веки, и под ними заводятся светляки, но они сбегут и затеряются в солнечном свете, если открыть глаза. Когда он был лисёнком и не хотел засыпать, Сюань-цзе рассказала ему про светляков, живущих под веками. Ху Вэй тогда закрывал глаза, пытаясь их разглядеть, и непременно засыпал. «Надо Фэйциню об этом рассказать, – подумал Ху Вэй лениво, – хвост даю, он никогда не разглядывал светляков под веками!»

– Я у тебя про лицо спрашивал, – вспыхнул Ху Фэйцинь, – куда ты руки… Ху Вэй!

Ху Вэй тут же воспользовался случаем, но Ху Фэйцинь ухватил его за воротник. Меньше всего ему хотелось сейчас тратить силы ещё и на это, но он знал, что Лис-сгоры так просто не отступится. Он уже потребовал ответа, почему Ху Фэйцинь упрямится.

– Потому что это неподходящее место, – вильнул Ху Фэйцинь.

– Хм, – сказал Ху Вэй, прожигая его взглядом, – значит, если место будет подходящее… Прежде чем Ху Фэйцинь успел запоздало возразить, что вовсе не это имел в виду, Ху Вэй живой рукой подхватил его и утащил из южного флигеля в юго-восточное крыло – в собственные покои. На Ху Фэйциня накатила такая слабость, что он едва мог сопротивляться.
Он прикрыл глаза и прошептал едва слышно:
– Я так устал, Ху Вэй… я смертельно устал…
Он не думал, что Ху Вэй проявит чуткость, но тот тут же оставил его в покое, набросил на него одеяло и велел:

– Спи.

Ху Фэйцинь заснул моментально, даже не успев додумать мысль до конца, и спал беспробудно четверо суток. Ху Вэй всё это время сидел подле него и бдел.

Когда Ху Фэйцинь проснулся, то обнаружил, что Ху Вэй сидит на полу, уткнувшись лицом в край кровати, и спит, а рядом с ним в точно такой же позе сидит и спит Недопёсок.

Лисы нередко спали сидя, уткнув морды в стену или в другой подходящий предмет. Зачастую это случалось, когда засыпали на ходу, где придётся. На Лисьей горе лисы засыпали, ткнувшись мордами в стволы собственных персиковых деревьев.

«Набираются Лисьего Дао», – ехидно ответил тогда Лис-с-горы на вопрос Господина-с-горы, что происходит.