Три секунды до

... те, кто вешает ярлыки, сами ничего не знают наверняка… Только ты можешь знать, кто и что ты есть.

Тяжело стать нормальным человеком, когда тебя никто никогда не любил.

– Мое бьющееся сердце принадлежит тебе, – говорю, глядя ему в глаза.

– Как красиво ты говоришь… – отвечает Том и тянется рукой к моей щеке, касаясь ее.

– Просто я влюблена.

Он поднимается пальцами к моей шее. Я тянусь за его лаской, к его руке, а потом медленно опускаюсь к лицу. Останавливаясь в миллиметре от его губ, я спрашиваю:

– Ты опять хочешь сделать мне больно?

Том перемещает руку с моей шеи вверх и зарывается пальцами в волосы. Говорит:

– Не в этот раз.

... от моей жизни остались лишь руины, и все, что я могу, – построить ее заново.

... самые романтичные вещи позже становятся самыми печальными.

Самая ужасная часть расставания - это просыпаться по утрам. Просыпаться и пару минут без всяких мыслей смотреть в потолок, а потом резко все вспоминая. Чувствовать обрушившиеся на голову ужас, боль и страдание.

Глупые мысли, мне ведь было всего пятнадцать. Ребенок не может так думать. Не может ощущать себя мертвым. С чего бы? Он же ребенок, он всегда счастлив и беззаботен. Взрослые считают именно так, а значит, это правда. Они же взрослые, у них опыт и понимание жизни, а у меня - ничего.

Сломанное однажды сломано навсегда.

Я смотрю на заказы, следующий - Тома. Делаю ему кофе, а когда смотрю имя, которое мне нужно написать на стаканчике, то заливаюсь краской.
На чеке написано: "Мужчина моей мечты".
"Заказ для мужчины моей мечты готов" - так это должно звучать.

Оказывается, любить - это больно. Я всегда думала, что любовь станет моим спасением. Что она сможет вытащить меня со дна. Но теперь я понимаю - это так не работает. Сейчас я еще ниже, чем была до того, как влюбилась.

Я сжимаю челюсти и обнимаю колени. Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать.

- Завтра в восемь у меня самолёт в Лос-Анджелес. Поедешь со мной?
- Зачем? - говорю.
- А зачем тебе оставаться здесь?
- Чтобы не видеть тебя, придурок!