Непокорный рыцарь

Я давно знала, что он мой единственный.
Но никогда не думала, что могу быть единственной для него.

Теперь я жду Себа. Он отлично справляется с лестницей, а вот пролезть в дыру для него оказывается сложнее. Брат и так слишком высокий, а теперь еще и раскачался, так что чуть не застрял в отверстии, как Винни-Пух, объевшийся меда. Его рюкзак тоже не облегчил ситуацию.
– Чего меньше-то не сделал, – ворчит Себ.
– Я забыл, что у меня в команде Грут, – отвечаю я.

Планировать ограбление – все равно что мастерить машину Голдберга, где у тебя есть только один шанс направить шар из точки А в точку Б. Нужно собрать все натяжные ролики и скаты, рычаги и колеса. И только убедившись, что каждая деталь механизма установлена идеально, можно запускать шар. Если он докатится до конца, ты сорвешь куш. Если сойдет с маршрута раньше времени – вы с друзьями до конца своих дней будете сидеть за решеткой. Это в лучшем случае.

Никогда не знаешь, что может случиться.

Одно дело, когда тебя успокаивает тот, кто добр ко всем. Но совсем другое – получить поддержку от человека, от которого ее совсем не ждешь.

Губы Камиллы слаще всего, что я когда-либо пробовал. Они одновременно утоляют жажду и делают ненасытным.

Я знаю, как секс может играть на эмоциях. Какую боль и вражду он может порождать.

У каждого из нас есть на душе свой камень…

Это нормально жить иногда для себя.

Время не имеет значения, потому что только это и важно. Если нанизать всю мою жизнь на нитку, то это будет единственная яркая бусина. Единственный миг счастья.

– Этому говнюку давно пора преподать урок, – говорит тот. – Пусть держит свои руки при себе.
– Может, научишь этому свою девушку, – презрительно усмехаюсь я. – Она трогает руками… и ртом… все что захочет…

Мне плевать на летящие щепки, когда я рублю лес.

– Ты спала с ним?
– Нет!
Теперь у меня пылают еще и щеки. Шульц широко ухмыляется. Ему нравится выводить меня из себя. Думает, что так может меня прочитать.
– Неужели ни разу? Слыхал, у него что-то типа золотого члена. Супер-Казанова, да? Девушки швыряют в него трусики, словно он Джастин Тимберлейк.
Шульц презрительно усмехается, но в его голосе слышится зависть. Красивый и стройный, он считает, что и сам достоин подобного внимания.
– Может, вам тогда пойти с ним на свидание, – бормочу я.

– Мы немного знакомы, – говорю я.
– В библейском смысле? – дразнит меня Аида в худшем из своих проявлений.
– Нет.
– Девушка, с которой ты не спал? У нее что, три глаза? Нет зубов? Что не так?

Порой богатенькие сынки бывают хуже самых отъявленных головорезов – так сильно им хочется доказать свою крутость.

– Где ты работаешь?
– В клинике «Мидтаун-Медикал». Я рентгенолог.
– В таком случае почему же ты не светишься?
– Ну, я ношу свинцовый фартук. Но я и правда приобрела парочку суперспособностей…

– И как же она сгорела?
– Видимо, кто-то слишком быстро вращался вокруг шеста, – хмыкаю я. – Трение стрингов. Достаточно искры, чтобы вспыхнул пожар.

Вся твоя жизнь – лишь вспышка. Так какая разница, на что ее тратить?

Когда переходишь эту черту, обратной дороги нет.