Цитаты из книги Только сегодня

– Мы все так поступаем, – заговорила Фиона. – Снова и снова суем руку в огонь, просто чтобы проверить, обжигает ли он еще. Возвращаемся к прежним отношениям, вновь и вновь… – Ты думаешь, некоторым людям просто нравится боль? – спросила я ни с того ни с сего. – В смысле, в отношениях. Брови Фионы на мгновение вздернулись. – Ну, на сей предмет существуют разные теории, – собравшись с мыслями, начала Фиона. – Одни считают, что да, есть определенный тип пациентов, которые ищут боль, чтобы постоянно утверждаться в унаследованном чувстве низкой самооценки, мол, мы получаем то, что, по нашему мнению, заслуживаем. Другие полагают, что любой вид боли, будь то физическая или какая-то иная, – это такая же зависимость, как и другие признанные: потребность в боли – своеобразный щит от неприятных мыслей или чувств.

Немцы же называют это Fruhjahrsmudigkeit, что можно перевести примерно как «весеннее уныние». И это самое близкое определение из всех, что я могла найти для описания моего состояния последних нескольких недель. Такое случалось каждый год – извечное напряжение. И это ощущалось не просто как уныние. Я испытывала какой-то зуд, одинокое беспокойство, которое нельзя было унять ни прогулками вдоль реки, ни бокалами вина. И этот переломный момент, ежегодную трансформацию, никак нельзя было миновать без перестройки всех моих молекул. Каждый год весна раздавала намного больше обещаний, чем могло исполнить лето, и получалось так, будто я оплакивала свое разочарование задолго до его наступления.

– Некоторые люди, – Фиона поднялась со своего места, – просто не могут ощущать себя цельными без привязки к другой личности. – А это не есть любовь? – Нет. Любовь – это не потребность в ком-то еще с целью обрести цельность и чувствовать, что ты как личность обладаешь индивидуальностью и значимостью. Любовь – это союз двух цельных натур по их обоюдному желанию, а не по необходимости. – Но это же так печально, – сказала я. – Эта отдельность. – А я думаю, это прекрасно, – возразила Фиона. – В этой свободе есть своя прелесть.