Портрет Лукреции

Чтобы править так хорошо, так решительно, нужно совсем не иметь сердца.

"Её мысли острее граней бриллианта, безупречно отточены, отшлифованы и кристально ясны. Они следуют друг за другом, словно нанизанные на нить бусины"

Лукрецию с самого рождения не стригли, в распущенном виде ее волосы достают до щиколоток, ниспадают на пол сверкающим медным водопадом. Она может в них закутаться, как в плащ. А еще под ними можно спрятать цветы, семена, даже маленьких животных, если собрать их покучнее.

Лукреция вдыхает и выдыхает аромат цветов. Она проснулась с первыми лучами солнца, тогда бутоны были еще закрыты, а теперь они показывают всем затейливые лепестки и тычинки. Густой приторный запах наполняет легкие, выходит изо рта, наполняет снова. Ваза на столе обведена ржаво-красным кругом пыльцы.

Первым же ее порывом было написать ему: «Простите, я не могу за вас выйти. Надеюсь, вы поймете», но не стоило даже пытаться. Отец, его секретари и помощники перехватят письмо, а мать ее накажет.

Сидя у камина, Лукреция взяла у слуги письма, разложила на столе и растерянно на них смотрела. Она до сих пор всех убеждала, что не хочет замуж за сына герцога, не хочет занимать место сестры, и все же признавала правду: безжалостный механизм помолвки уже запущен, никуда не денешься.

Лукреция видела каждую крапчатую ворсинку на меховой оторочке его накидки. На кончиках шерстинки были светлее, почти золотистого оттенка, а у корней — темные. Сколько же зайцев ради этого убили? Семь, восемь, девять?

Лукреция заерзала в кресле и пригладила мокрый ворс кисточки. Пучок она сделала из шерсти, вырванной — стыдливо, украдкой — у кошки, которая вытянулась подремать у камина.