Вечный кролик

– Ух ты! – воскликнула Конни, хватая одну из книг. – «Планета зайцеобразных». Вот это находка.

– Самые лучшие вестерны это те, которые совсем на вестерны и не похожи, – сказала баронесса Тэтчер, – например, когда они больше смахивают на древнегреческий эпос. Как «Железная хватка», к примеру.

– Мне больше по вкусу «Шейн», – сказал Стэнли Болдуин, который, как мне казалось, воображал себя сладкоречивым человеком, обладающим недооцененной властью и влиянием.

Жизнь слишком коротка для того, чтобы плести интриги, заниматься позерством и лицемерить. Третий круг Лаго как раз об этом – об истине, которая следует за истиной. Ложь же, напротив, порождает новую ложь, одну за другой. От этого круг темнеет, а темный круг нарушает равновесие и ведет к краху.

– Это еще одно доказательство того, что движущей силой Очеловечивания была сатира, – сказала Конни, – хотя если это так, то мы не знаем, кому она должна была пойти на пользу.

– Уж точно не людям, – сказал Финкл, – ведь сатира должна иронично подчеркивать недостатки, чтобы помогать кому-то стать лучше, а присутствие кроликов сделало людей только хуже.

Совесть – это чувство, позволяющее критически подойти к самому себе, а это ведет к озарению, раскаянию, возмущению и, наконец, к осмысленному действию. Мы не ждем, что толпы людей смогут подняться и совершить этот непростой путь эмоциональной честности, – многие проходят этап озарения, но навеки застревают на раскаянии. Однако мы живем с надеждой.

Они иногда бывают навязчивыми и зачастую непреклонными, – сказал Финкл, – но, пожив в обеих системах, я считаю, что страна, управляемая по кроличьим принципам, стала бы шагом вперед. Хотя, честно говоря, я не уверен, что наши мозги заточены под такой режим. Большинство людей, конечно, от природы рождаются порядочными, но некоторые запрограммированы быть полнейшими сволочами, и часто чаша весов склоняется в их сторону.

– Я не хочу оказаться одним из тех жалких бывших альфа-самцов, которые живут в одиночестве с такими дырявыми ушами, что в них капусту можно отжимать, и где каждая дырка – вечное напоминание о любви, за которую он боролся, но в итоге потерял.

– Сэр, они же всего лишь кролики. Травоядные. Послушные, доверчивые, трудолюбивые. Я разговаривал с ними, думаю, я даже их вроде как знаю. Я не верю, что у них вообще есть какие-то глобальные планы. Они просто хотят… быть.

– Несмотря на то что под Очеловечивание не попал ни один хорек, – сказала мисс Робинс, – кролики все равно предпочитают делать в своих норах изгибы для защиты.

– Эй, – услышал я человеческий голос, – туалет только для людей. Завяжи кишки в узел и терпи, попрыгунчик.

– Да ну? – послышался голос Харви. – А если я сейчас тебя в узел скручу?

– Они вернули Тоби, – сказал я.

– Я знаю, – сказала она. – Бобби знает кролика, который знает кролика, который знает кролика, который знает кролика.

– У меня прослушивание в понедельник, и я хотела попросить: ты не мог бы порепетировать со мной несколько сцен?

– Конечно, – сказал я и сел рядом с ней. – Но я не актер.

– Все мы актеры, – сказала Конни. – Наши истинные чувства и желания скрываются за масками, вырезанными по лекалам принятых общественных норм. Разве ты не согласен?

Не дожидаясь моего ответа, она передала мне один из сценариев.

Какая эволюционная ценность может быть у вида, который даже лапу не поднимет, чтобы защититься? Существуют охотники, и существует добыча. Так уж устроен мир.

– А чего вы боитесь? – спросил я. – Вы же здесь законно.

– Для лисов законность и выеденной капусты не стоит, – прошептала Конни. – А для правительства поставить лисов руководить кроликами – это все равно что… Ну, я не знаю. Пустить лиса в курятник.

– Не пойми меня неправильно, – сказал я, – но, если ты хочешь жить среди людей, ты должна понять, что нас злит или расстраивает. Говорить, что моя жена бросила меня, потому что я скучный, – это просто… грубо.

– У вашего прапрадедушки была шапка из моего прапрадедушки, – сказала она. – Это тоже вежливостью не назвать. А еще невежливо отказывать нам в гражданстве, хотя кролики живут в этих землях со времен Римской империи.

– Дайте равные права кроликам, и придется дать их еще и коровам, – пробормотала Салли, уткнувшись лицом в скатерть, – или лошадям, или летучим мышам, или овцам. Вот в чем глобальная проблема. Неотъемлемое право всех живых существ – наслаждаться богатыми дарами биосферы. И не абстрактно, не в смысле, что со всеми надо делиться, а с точки зрения единства всей разумной жизни.

– Скажу честно, – сказал он, – я не очень люблю морковь, но в этом блюде столько теплых оттенков, которые дополняют друг друга и создают неожиданно приятный вкус.

– Ты не смываешь землю? – спросил Грег, глядя ей через плечо на то, как она готовит морковь.

– Она добавит в основные три блюда особые нотки, – сказала Сью. – Моя сестра любит добавлять для вкуса одного или двух земляных червяков, но ее всегда тянуло на что-нибудь эдакое.

Они не люди, что с точки зрения закона играет нам на руку, но еще они пушистые, с большими глазами, и даже равнодушная широкая публика часто не может перед этим устоять. Мы внимательно следим за соцсетями, так что увидим, как все будет развиваться.

Когда на следующее утро я спустился вниз, то чувствовал себя так, будто девять гиперактивных дикобразов неумело отплясывали в моей голове ирландские танцы.