— Вы летите вслепую, как и все мы. На честном слове и на одном крыле, так что не бойтесь и не стоните.

Боги среди нас, и они совсем на нас не похожи, и нет им до нас никакого дела.
Вот в чем наша храбрость: мы поклоняемся им, несмотря ни на что.

Любое мгновение, именуемое «сейчас», всегда полно возможностей.

Иной раз жизнь и впрямь напоминает второразрядный фильм.

Чувствовалось, что город пребывает в неустойчивом равновесии, как шар для боулинга на вершине холма, до краев наполненный потенциальной энергией.

Способов испытывать боль не так уж и много. Существует почти безграничное количество способов ее причинять, но сама боль, поначалу столь отчетливая во всех своих особенностях, неизбежно становится просто болью.

— Что это за белка? — спросил Билли.
— Наемница, — сказал Дейн.
— Что? Какая такая наемница?
— Фамильяр по вызову, — (Фамильяр?) — Ну-ну, не надо так смотреть. Помощница. Не делай вид, что ни о чем таком не слышал.
Билли подумал о черных котах.
— Где она сейчас?
— Не знаю и знать не хочу. Она сделала то, за что я ей заплатил. — Дейн избегал его взгляда. — Работа выполнена. Вот она и исчезла.
— Чем ты ей заплатил?
— Да орехами, Билли. Чем еще платить белке?

- Если это всего лишь пустячный апокалипсис, беспокоиться не о чем.

... факты — это не истина.

На глубине есть много течений. Но некоторые из них глубже и быстрее остальных. Некоторые из них правильны.

Вы, наверное, слыхали старое правило: если ищешь, кто это сделал, начинай с того, кто нашел тело.

Каждый из служителей культа хотел отменить вульгарный апокалипсис соперников, который мог бы помешать его собственному, благородному.

— Разве можно истязать мертвого бога? — спросил Билли.
— Конечно можно! Истязать можно и мертвую собаку. А мучить так вообще кого угодно и что угодно. Вселенной же это не нравится — вот почему предсказателям судеб так хреново.

Чтобы защитить небеса, спускаешь с привязи ад - вот какая софистика.

- Знаешь, в чём вопрос? - сказал он. - Кому именно ты верен. Богу? Церкви? Папе? А что, если они не согласны между собой?

We cannot see the universe. We are in the darkness of a trench, a deep cut, dark water heavier than earth, presences lit by our own blood, little biolumes, heroic and pathetic Promethei too afraid or weak to steal fire but able still to glow. Gods are among us and they care nothing and are nothing like us. This is how we are brave: we worship them anyway.

— Хоть бы раз, — добавил он с внезапной яростью, — за все это чертово время, каким бы удовольствием это было — увидеть, что наш проклятый мир работает так, как положено! Как я устал от того, что эта вселенная так безумно случайна, всю свою, черт бы ее побрал, вечность!

— Все это заставляет задуматься. Сегодня ночью у меня появились кое-какие мысли. — Варди улыбнулся так, что стало тревожно. — Интересно, нет ли у кого-нибудь из них ключа ко всему этому. Всему этому.
Он метнул взгляд за стены, в странную ночь, где на богов не обращали внимания, а воспоминания вышли на улицы, охотясь за будущим.