Неестественные причины

На обед и ужин в «Клубе мертвецов» готовят только одно главное блюдо – миссис Плант полагает, что при столь ограниченном персонале совершенство несовместимо с многообразием. В конце концов, для желающих всегда есть салат и холодное мясо, а кому не подходит ни это, ни главное блюдо, тот может попытать счастья в другом месте.

Я не хочу давать какие-то особые преимущества молодым. Мы уже по горло сыты чувствительностью юных авторов, настоянной на жалости к себе. Натурализм мне тоже не по душе. Роман должен быть плодом творческого воображения, а не набором скучных прописей из записной книжки работника социальной службы.

– А что он был за человек? – спросил Далглиш.
– Трудный был. Очень трудный, бедняга. Разве вы его не знали? Педантичный, самолюбивый, капризный человечек, вечно на взводе из-за своих тиражей, своей рекламы и своих обложек. Переоценивал свой талант и недооценивал чужие – его популярности это не шло на пользу.
– Короче, типичный писатель, – ехидно заметил Далглиш.

Она вела хозяйство в «Сетон-хаусе», пока была жива его жена. Потом... <...> ... спросила у Синклера, не будет ли у него для нее работы. Ну а Синклер как раз достиг той стадии, когда жажда самостоятельности уже не распространяется на мытье посуды, и взял ее к себе.

От местной полиции невозможно было добиться проку. Подумайте, какой бы поднялся шум и крик, если бы это был человек. Например, Сетон. Просто смешно. Я совсем не так сентиментален, чтобы считать, будто люди важнее, чем другие формы жизни. И вообще нас слишком много, и редко кто из нас умеет радоваться жизни и радовать других. К тому же мы безобразны. Да. Мы уроды. Вы знали Арабеллу (*речь идет о убитой кошке), Адам. Ведь это такая красота! Смотришь, душа радуется. Жизнь наполняется смыслом.

– Вас, я думаю, многие спрашивают, почему вы избрали профессию следователя?
Далглиш сдержанно ответил:
– Из тех, кому бы я стал объяснять, немногие… Мне нравится эта работа; она у меня сравнительно неплохо выходит; она удовлетворяет мое любопытство и, по крайней мере, не наводит скуку.

К событиям в мире он был совершенно равнодушен. «Люди, дорогой Далглиш, либо вынуждены будут научиться любить друг друга, в сугубо практическом, несентиментальном смысле этого слова, либо кончат самоуничтожением. ...».

«Элизабет Марли бескорыстно любит деньги. В наше время, когда мы все делаем вид, будто мы выше простой наличности, это даже подкупает».

Морис всегда жаловался, что на его гонорары не проживешь. С большой горечью он это говорил. Теперь, говорил, у нас эпоха сентиментальной дешевки. И кто не выставится на продажу, до того никому дела нет. Списки бестселлеров создаются рекламой, хорошо писать себе дороже, а из-за публичных библиотек книги не раскупают. Все, по-моему, так и есть.

Мне неинтересно то, чего я не только не понимаю, но и не надеюсь когда-либо понять.

Мы, англичане, очень легко прощаем наших врагов: это освобождает нас от обязанности любить наших друзей.

Повиновение законному начальству — прежде всего. Ваша работа основана на дисциплине, так что не мне вам рассказывать. Только когда повиновение становится автоматическим, когда дисциплина признается и даже приветствуется, только тогда можно приобрести мудрость и мужество, необходимые для того, чтобы без риска выйти за рамки правил в нужный момент. Ум и творческий подход в уходе за больным опасны, если они не основаны на дисциплине.

Все хотят, чтобы убийцы были пойманы, но только чтоб это делалось исключительно по-джентльменски. Все хотят, чтоб убийцы были наказаны, но только если наказание не оскорбляет их собственной чувствительности.

Она вспомнила тот взгляд невероятного удивления, чуть ли не возмущения, появившийся у него, когда он понял, что смерть — это не та сила, с которой он сам или его бухгалтер могли бы договориться.

Его многие считали красивым, особенно он сам...

... даже маленький талант можно употребить в качестве оправдания пассивности и эгоизма.

Дурак тот честолюбец, который тщательно спланировав своё продвижение по служебной лестнице, не осознал с самого начала, что противоречить старшему по званию чертовски глупо.