Борис Годунов. Капитанская дочка

Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!

...береги платье с нову, а честь с молоду.

Буде лучше меня найдешь, позабудешь,
Если хуже меня найдешь, воспомянешь.

Я слишком был счастлив, чтоб хранить в сердце чувство неприязненное.

Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от изменения нравов, без всяких насильственных потрясений.

Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.

Иван Игнатьич! — сказала капитанша кривому старичку. — Разбери Прохорова с Устиньей, кто прав, кто виноват. Да обоих и накажи.

Пытка, в старину, так была укоренена в обычаях судопроизводства, что благодетельный указ, уничтоживший оную, долго оставался безо всякого действия. Думали, что собственное признание преступника необходимо было для его полного обличения, — мысль не только неосновательная, но даже и совершенно противная здравому юридическому смыслу: ибо, если отрицание подсудимого не приемлется в доказательство его невинности, то признание его и того менее должно быть доказательством его виновности.

стихотворцам нужен слушатель, как Ивану Кузмичу графинчик водки перед обедом

Когда вспомню, что это случилось на моем веку, и что ныне дожил я до кроткого царствования императора Александра, не могу не дивиться быстрым успехам просвещения и распространению правил человеколюбия. Молодой человек! если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений.

В наше же время никто не сомневался в необходимости пытки, ни судьи, ни подсудимые.

Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!

— Скажи, не знаешь ли где дорога?

— Дорога-то здесь; я стою на твердой полосе, — отвечал дорожный, — да что толку?

Все это, брат, хорошо; одно не хорошо; зачем тебя черт несет жениться? Я, честный офицер, не захочу тебя обманывать: поверь же ты мне, что женитьба блажь.

Да, жалок тот, в ком совесть не чиста.

— А где ваши господа? — спросил я с сердечным замиранием…

— Господа-то наши где? — повторил мужик. — Господа наши в хлебном анбаре.

— Как в анбаре?

— Да Андрюха, земский, посадил, вишь, их в колодки — и хочет везти к батюшке-государю.

— Как же так, господин коллежский советник? — возразил изумленный генерал. — Других способов тактика не представляет: движение оборонительное, или наступательное…

— Ваше превосходительство, двигайтесь подкупательно.