Идеальные лжецы. Опасности и правда

Кстати, должна заметить, что я не осталась с плохим парнем, не помогла ему стать хорошим, не победила банду злодеев, не осознала, как я прекрасна, несмотря на все недостатки, не сделала чести своему полу и не одержала победу. Ну и что? Не всегда нужно быть героями или безупречными созданиями, одержимыми благородными идеями, как в романах, ведь, уверяю, просчитывать каждый свой шаг — чертовски скучный и ограниченный способ выживать.

Мы никогда этого не знаем. Мы смотрим на человека и даже не подозреваем, какая внутренняя борьба идет у него в душе. И мы ведем себя жестоко, несправедливо, мы судим, обвиняем, не желая признавать, что на месте этого человека могли оказаться и мы.

Расставание с человеком, оставившим в твоей жизни неизгладимый след, кажется концом света, хотя иногда лишь кажется. Я знала, что смогу жить дальше без него. Чего я не знала, так это как именно я смогу без него жить, но что-нибудь придумаю.

— Ты это делал с кем-то особенным?

— Я делаю это с кем угодно, пытаясь забыть, что никогда не смогу делать это с тем, кого считаю особенным.

Когда человек привыкает жить в кошмаре, и вдруг случается что-то хорошее, ему становится страшно, что это скоро кончится и превратится в очередной кошмар.

Тогда я еще не знала: единственный человек, имеющий над тобой безразмерную и опасную власть, как бы сильно ты ни был влюблен, — это ты сам.

Так что, пусть мне предстоит играть с самим дьяволом, мы оба знали — уж обманывать я умею как никто другой.

Зло всегда прячется в красивых словах.

Адрик смотрел так, словно сам дьявол предлагал ему сделку и ему нужно было отыскать какие-то строчки в договоре, написанные мелким шрифтом, где обязательства оказались гораздо серьезнее, чем выгоды.

— Ты мне не нравишься, — сказала я.

— Вот и прекрасно, я никогда не стремился тебе нравится, — признался он, безразлично пожимая плечами.

— Ты просто говнюк! — бросилась я в атаку.

— А ты — невыносимая эгоистка! — парировал он.

— Ты же сохнешь по мне, разве нет? — спросила я скорее шутливым, чем жестоким тоном.

— Даже не представляешь как!

Теперь даже Мстители не смогли бы меня спасти. Мне осталось лишь попытаться.

— Нисколько. Мы никогда не спали.

— Ты врешь.

— Я еще должна извиняться за то, что не имею желания спать со своим парнем, потому что на самом деле мне нравится его брат?

Я хотела его — хотела так, как человек хочет съесть кусок пиццы, пусть от нее и толстеют; как хочет читать текст на компьютере, хоть от этого и слепнут; как хочет пить пиво, после которого три дня мается похмельем; как девушка хочет пересматривать аккаунт бросившего ее парня, пусть ей и причиняют страдания фотографии с новой пассией.

Но, позвольте, разве только мужчины имеют право сначала гадить, а потом просить прощения? Да, я совершила смертный грех, а теперь — распинайте меня!

— Я никогда не говорила, что ты недостоин меня, Адрик, потому что на самом деле считаю, что ты — лучший из них.

То есть ты веришь всему плохому, что твой бойфренд говорит о человеке, с которым ты ему изменяешь.

Кто всегда злится, того невозможно разозлить.

Он мог быть лжецом, идиотом, но его проклятые поцелуи были просто неописуемыми.

Ведь недаром говорят, что лучший мужчина — тот, кто дает тебе чувство покоя и безопасности и не треплет нервы.