Большая Суета

Оставив вещи прямо в прихожей номера, Натали направилась в кафе на первом этаже.
— Здравствуйте! — сказала она, натянув дежурную улыбку.
— Здрасте, — ответил ей мужик за стойкой, обдав недружелюбным выражением лица.
— Я посмотрела меню у вас на столе.
— Ну?
— Я… не поняла… В общем, у вас там написаны названия блюд, но нет их состава. Например, это… — Она взглянула на стойку, где лежало такое же меню. — Вот это «чу́ду», например. Оно с чем? Или оно что?
— Чуду́? Ну, это тесто. Лепешка. Внутри мясо. Фарш. Бомба.
— Эм… «Бомба». Понятно. А это что? Бо-ти-шал. Да.
— Это тоже чуду. Только с творогом. Он такой тянется, как сыр. Мощная тема.
— С тестом, наверное, в масле, все такое, да?
— Да, да. Точно, в масле. Делаем?
— Нет, нет. Я еще смотрю.
Вдруг на стойку почти упал один из посетителей кафе. На вид тоже натуральный кавказец, но акцент был какой-то другой. Что-то армянское, как ей показалось.
— Ну, братишка, — взмолился он, сделав жалобное лицо. — Ну пожалуйста! Совсем нет ничего?
— Я тебе уже три раза сказал, товарищ, — закатив глаза, ответил мужик. — Нет у нас тут алкоголь. Совсем. Никакой нет. И пиво нет, и водка нет, и вино-мино тоже нет.
— Ну тогда, может, я на улице возьму?
— Возьми где хочешь и пей тоже где хочешь, тока не тут. Договорились?
— А если я там накачу, а потом сюда приду кушать? Ну, если я уже буду пьяный? — спросил тот, всеми своими пальцами указывая на то место, где он собирался присутствовать конкретно в этом кафе.
— Так ты уже пьяный!
— И хочу быть еще чуть-чуть пьяней! А то что такое получается? Ни туда ни сюда!
— Давай-ка ты лучше не сюда, а вон туда, понял? На выход. — Мужик за стойкой указал пальцем в конец зала.
<...>
Мужик повторил коронный жест рукой и снова указал пальцем, но теперь вверх. Прямо над стойкой на стене висела табличка «АЛКОГОЛЯ НЕТ! ВООБЩЕ!».
— О как! — удивилась она.
— Хотите пить?
— Я? Нет, конечно, нет! Я — ЗОЖ! — гордо объявила она
— А я Махмуд. Что заказываем?
— Ой да. А вот это что?
— Это тоже чуду, — ответил он.
— И ботишал чуду. И это — че-па-лгш тоже чуду. И там выше еще четыре вида чуду?
— Да. Творог, мясо, тыква, зелень, картошка.
— А почему этот чепалгш, если он тоже чуду, не называется чуду, как остальные, а называется чепалгш?
— Потому что это чеченский чуду. Только для чеченцев это не чуду, а чепалгш. Вот если я, табасаранец, буду стоять в Москве среди вас, русских, я буду табасаранец, но тоже человек. Как и вы, так? — спросил он.
Не совсем улавливая ход мысли собеседника, Натали кивнула.
— Вот и этот чепалгш среди остальных на столе тоже чуду. Только он чеченский и поэтому чепалгш. Понятно?
— Да… Наверное… А в чем разница? Кроме того, что он чеченский чуду.
— Один — чуду с простым творогом. Второй — чуду с творогом, но другим, как сыр. Тянется. Это ботишал. А третий — чуду чеченский, который чепалгш, тоже с творогом. Но другой рецепт. Вкус атомный!
— Тоже с маслом?
— Там еще больше масла! Когда уже приготовил с маслом, потом еще сверху наливается. Вообще…
— Мощный. Я поняла.
— Выбирайте, какой хотите. Все вкусные.
— А есть что-нибудь без масла… и без теста? И желательно без мяса?
Мужик каким-то кавказским жестом руки взял небольшую паузу для загрузки условий, которые должен был усвоить его мозг, и переспросил:
— Еда без мяса?
— Да.
— И без теста…
— Ага.
— И без масла…
— Желательно.
— А где тогда еда будет? Кушать что тогда? Воздух, что ли? — он впервые усмехнулся.