Счастливого дня пробуждения

— Знаешь, в Завете ведь и не сказано, что своим неповиновением Адам и Ева совершили грех, — продолжает доктор. — Это потом уже фантазёры назвали этот акт «грехопадением». Нет такого среди грехов, нет там непокорности.

Он ненадолго замолкает, глубоко и шумно вздыхает, прикрыв глаза, затем медленно цитирует:

— «И сказал змей жене: нет, вы не умрёте. Но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло»… Познание! — посмеиваясь, азартно цедит он. — Скажу я тебе, какое знание он им дал! — Он прижимает кулак к губам и немного молчит, будто сам себя сдерживая, и, успокоившись, продолжает: — Видишь ли, человек — первое и единственное существо, что осознало неизбежность собственной смерти. А жизнь этого делать была не должна. Никогда не должна была знать, что сама умрёт, — вот что это за «плод познания». Вот что дало им ориентир и систему координат, вот что начало их подгонять. Оттого и живёт человек в вечной спешке и боли, которую вынужден скрывать, чтобы не сойти с ума. Смерть — это насилие, над личностью и над волей. Она не приходит вовремя и не щадит никого. Потому разум испытывает такую острую потребность в вымысле: невыносимо жить, каждую секунду осознавая, что ты умираешь. Вот люди и выдумывают всякое: религии, перерождения, душу и ещё чёрт-те что, — он безразлично машет рукой. — Придумывают каких угодно чудовищ, но ни одно не страшнее истины. Весь вымысел нацелен лишь на то, чтобы отвлечь мозг от правды, скрыть её и барахтаться дальше — есть, пить, творить, репродуцироваться, — только бы отсрочить и забыть неизбежное. И вроде кого ни спроси — все знают, что умрут. Знают, но не понимают. Да и невозможно это. И я понимать не хочу! Я не могу принять смерть! По-настоящему её принимают одни лишь мертвецы, — презрительно и будто сонно щурится доктор. — Только им это уже и не надо.

— Зачем вы пытаетесь убедить меня, что вы злой человек?
Его губы трогает улыбка затем он морщит нос.
— Может, и злой. Вообще не люблю слова «добро» и «зло», они необъективны. Но всё же, знаешь, с точки зрения нейробиологии этим понятиям есть место... Добро — это тот долгий путь по сетке нейронов, попытки оценить все стороны и аспекты принятия решения для наилучшего для всех результата. <...>
А зло... зло — это потакание себе, оно идёт в обход префронтальной коры, гиппокампа и миндалевидного тела — а значит, оно глупо. Оно подпитывается быстрым дофамином и мимолётными решениями. Ты это не увидишь на электроэнцефалографии или томографии, но почувствуешь, когда встретишь.