Небесная музыка. Солнце

Недолго думая, я иду по тропам своих воспоминаний. Мне кажется, что Нью-Корвен – город контрастов: стальной блеск высоток и немноголюдные парки, запах бензина и горячего кофе и вечерний аромат зелени, бесконечный шум дорог и тишина, затаившаяся между деревьями. Мне кажется, что все люди – это тоже контрасты. И нет ничего однозначного и определенного.

У каждого – своя правда.

И у каждого – свой выбор.

И небо – тоже у каждого свое.

Я прихожу к озеру, которое в темноте кажется темно-синим, глубоким, и сажусь на пустую лавочку. Мое горящее лицо обдувает свежий ветерок. И я чуть-чуть успокаиваюсь.

Все будет хорошо. Я верю в это.

Я верю в свое небо.

Однако ужасно странно слышать, что твои песни поет кто-то другой. И не просто поет, а чувствует их иначе, и подача этого человека тоже совсем другая, не плохая, но чужая, непривычная. Там, где я видела рассвет, она видела закат, там, где была надежда, она видела борьбу, там, где нужно было шептать, она кричала. Мы были абсолютно разными. И с ее приходом группа «Связь с солнцем» тоже стала другой. Однако я была рада, что парни нашли себе вокалистку – я слишком сильно подвела их, уйдя и оставив втроем.

Я скучаю по ним.

Кофе получился отличным. И вместе с чашкой я выхожу на крышу – проводить закат, похожий на пламя. Он льется по прозрачному летнему небу, и цвета плавно перетекают друг в друга: сверкающий алый у горизонта на востоке переходит в слепящий янтарь, тот растворяется в нежной карамели, которая постепенно плавится в густой синеве на западе. С крыши видно не только небо, но и парк. Это мое любимое место в доме. Я часто играю здесь на гитаре, глядя на небо. Иногда мне даже кажется, что оно мне аккомпанирует.

Он слышал, что его партии были жесткими и скоростными, слышал много слов о своей технике – и хороших, и плохих, но никто еще не заявлял, что его музыка – это тьма. Забавно.

– Это плохо? – спрашивает он задумчиво.

– Почему плохо? – пожимает плечами Лилит. – Тьма – это тоже свет.

– Да? – смеется Октавий. Ему нравятся ее слова.

– Да. Темные объекты поглощают видимый цвет. Но поскольку видимый свет, как и другая любая энергия, не может быть создан из ничего или уничтожен, то он преобразовывается. Темные объекты испускают энергию в виде инфракрасного излучения. Эта штука выглядит черной, – указывает Лилит на гитарный усилитель. – Но на другой частоте, которую мы не видим, она яркая. Тьма – это тоже свет, – повторяет девушка с улыбкой, глядя на Октавия.

И Октавий снова садится за установку. Его музыка не такая, как музыка Санни. В ней нет столько воздуха, легкости и света. Она чужая и громкая, мощная и скоростная – Лилит не успевает следить за его движениями, с жесткой манерой игры, – но объемная. Эта музыка темная, она с головой наполняет Лилит. Ей кажется, что сам Октавий растворяется в этой музыке – на его лице столько эмоций, что впервые Лилит любуется не внешней его красотой, а внутренней. Октавий прекрасен. В какой-то момент Лилит думает, что в этой комнате нет ничего, кроме барабанного ритма и их самих тоже нет – они стали частью музыки.

Завершающие яркие удары – и Октавий заканчивает играть, эффектно подбрасывая палочку и ловко ловя ее. Лилит аплодирует.