Anna Karenina

В воздухе витает: Толстой – один из списка «наших всех». Но я читал у него не очень много, и, в основном, все – в юности.
Морализаторско-нравоучительные рассказики для детей, которые я читал своим старшим отпрыскам, на долгие годы отвадили меня от этого писателя.
И вот, этим летом, я перечитал, читанную еще в школе, «Анну Каренину». Друзья мои!.. Я – в культурном шоке! Настолько пронзительным и честным, настолько искренним и смелым открылся для меня автор.
Читал и недоумевал: как, ну скажите мне, как можно такое преподавать школьникам?!! Что могут понять они во взаимоотношениях зрелых, чувственных и ранимых людей?
Насколько помню детские свои впечатления, очень переживал за Каренина. Нормальный, в общем-то мужик. Как мне кажется, по-своему любящий и Анну, и сына. И так боящийся их потерять, что совершенно теряет голову от угрозы потери. Да, он совершает порой низкие, неблаговидные поступки. Но ведь он – человек. Человек, со всеми его низостями и слабостями, и со всей его болью.
Перечитав книгу сейчас, в зрелом возрасте – все равно – жалею Каренина. Но, также – жалею и Анну, и Вронского, и Долли… Судьба каждого из них непроста, и все они – хотят быть счастливыми. И строят свое счастье. Таким, каким они его понимают, пытаясь противостоять ударам судьбы.
Вообще, этот роман – он очень человечный. Человечный в том смысле, что он о нас, о людях. Написанный почти 150 лет назад, он не потерял своей актуальности. Потому что, по-большому счету, человеческая психология, во всяком случае, та ее часть, что касается человеческих взаимоотношений, мало изменилась. А «Анна Каренина» - психологический роман. Я бы вообще посоветовал студентам всяких там психфаков выучить этот роман близко к тексту – роман полон готовых афоризмов, которые необходимо взять на вооружение каждому уважающему себя семейному психологу:

Так же роман будет интересен историкам, т.к. он – срез бытописания жизни российского «среднего класса» второй половины XIX века:

И можно делать выводы о порядке цен.

И можно понять, что без сюртука в обществе появляться было неприлично.

И улыбаешься, читая о таком смешном обычае православной России.

А вот эту идиому мне расшифровать не удалось. Но все равно, она очень забавна!
А какой замечательный у Толстого язык! Сколько в нем юмора и легкой иронии! Насколько он точен в подборе слов и интонаций:

Короче, очень советую (в первую очередь самому себе) – читать и перечитывать этот роман. Уже не сюжета ради (тут все запоминается «на раз» - Аня-поезд-все), а ради удовольствия.

Осталась в небольшом недоумении - почему роман называется "Анна Каренина"? На мой взгляд, она далеко не самый яркий персонаж, более того, она вызывает отторжение, особенно ближе к концу, когда в ее поведении истерические нотки заглушают здравый смысл. Это же надо так себя накручивать по поводу мифического коварства Вронского, его измен... На ум приходит не очень хорошее и совсем не литературное сравнение. Тот же Левин многим интереснее, чувствуется, что Толстой во многом наделил его своими собственными чертами, и с логикой у него все в порядке, просто замечательно, что о нем по ходу повествования было сказано больше, чем о Карениной.

Всем, кто переубеждал и отговаривал меня от прочтения этой бесценной книги, хочу отвесить дружественный подзатыльник!
Долго же я шла к этой книге! Почему я не прочитала ее раньше? С'est génial!
В моей голове просто не укладывается,как история,написанная больше сотни лет назад, может оставаться настолько актуальной до сих пор? Я в восторге! Такая прелесть, такой чудесный язык,что хочется читать и читать! Обожаю всех героев без исключения.
Одно только меня слишком напрягло, книга то "Анна Каренина",а по большей части Левин, религия, да деревня (честно сказать, утомили слегка его рассуждения). Хотя, здесь все прекрасно и добавить нечего =)

пс. эх.. все беды от безделья! "Анна,за что так мучать себя и меня?" (с)

Долго я решалась на чтение этой книги. В основном причина в том, что я не питаю любви к отечественным авторам.
Каренина читалась легко, но моментами хотелось перескакивать главу когда Толстой увлекался описанием сближениям с природой. Но это лишь маленький минус.
Мое главное ощущение от этой книге, что все-таки главная сюжетная линия - это Левин. Каренина и Вронский это просто второстепенная история любви, которая лично для меня не стала чем-то восхитительным. Наоборот показалось, что Анна довольно тщеславная и эгоистичная женщина. Даже Долли показалась мне намного интересней, как персонаж. Вронский же оказался положительным персонажем. А вот Левин... Вот действительно сложная и противоречивая натура, склонная к пессимизму. Вот о ком , на мой взгляд, так масштабно говорит Толстой на протяжение всей книги. Показалось, что он говорил сам о себе, о своей жизни, о своих мыслях. Левин его письменный прототип. Ведь даже последний страницы отданы мыслям и семье Левина, а не сумасбродной смерти Анны и не печальному состоянию Вронского....

Сейчас меня закидают...негативом
Начну, пожалуй.

Открыла я эту книгу в надежде на лучшее. Закрыла разочаровавшись. Причем в ком - не понятно.

Я всю жизнь ненавидела школьную программу и терпеть не могла читать навязанную литературу. Толи с детства привычка осталась, то ли я такая упертая. НО, спустя несколько лет, решила я рискнуть.
Ребят, правда. Может мне просто скучно, тоскливо и не интересно. Может моя упертость и чувство противоречия из детства так въелись в меня и мое подсознание, что я книгу держать в руках не могу.
Я теперь не могу бросать книгу недочитанной, но тут...
Аж на пятнадцатой странице я поняла, что читать ЭТО- не могу. Черт, да книга по автоматике и вычислительной технике намного интереснее, чем Анна Каренина.
НЕ интересно. Абсолютно. Я могу проникнуться атмосферой того времени, стилем автора, но я в упор не могу читать это.
И плевать я хотела на то, как все эту книгу хвалят (и кучу таких же подобных книг).
Мне НЕ интересно.
Я уважаю автора, но на этом все.

И не скроет медный таз мои взгляд на эту книгу.

Анна Каренина - двадцатипятилетняя девушка, замужем за суховатым, шизоидного склада характера, прямо скажем, мужиком на двадцать лет старше, за которого её выдали, потому что так надо, и которого, конечно, можно уважать как человека и гражданина, но вот эмоциональных инвестиций в супружескую жизнь от него ждать не приходится.
Понятно, что навряд ли возможно прожить всю жизнь только в благочестии и уважении, без любви и душевной близости, так что вся неизрасходованная, горькая, отчаянная, тоскливая и жадная любовь Анны достается Алексею Вронскому. Вронский, кстати, в свой двадцать один явно не был готов к тому, чтобы на него высыпалась путь и горячая, но явно страдающая менталкой MILF-a, тут я могу искренне посочувствовать пацану.

Ну и большим спойлером не будет, что все вышеперечисленные только горя хлебнут по ходу романа. Хочется всех обнять и пожалеть, но только с обреченной тоской наблюдаешь, как Анна делает из Вронского единственный в жизни в свет в окошке, и потом душит, душит Алексея своей любовью, а он ей сказать, что не надо тут созависимость разводить и ПАВ-ами баловаться, а надо ходить на терапию, не разрушать свою и того парня жизнь своим страхом отвержения - не может, потому что даже если он это и понимает, понятийной базы для такого разговора у ребят нет. Да и терапии нет. Так он и любит её, отбитую, весь этот мозговынос “уедь-вернись, нет ты меня не любишь, ты меня ненавидишь, не ври, я знаю, жить без тебя не могу, ах ты меня бесишь, ох нет ты такими глазами холодными на меня посмотрел, совру тебе в ответ, что всё ок, и ещё морфинчику бахну, всё наверное наладится!” терпит.
А потом опять терпит-терпит. Ауф.
В конце романа он этими отношениями сломлен, измочален, уничтожен и доведён почти до попытки [роскомнадзора] - ну а кто бы не был - и ему двадцать три года, Карл!

Современники, кстати, стояли от романа на ушах, для них это был скандал и чуть ли не порно - совершенно немыслимая по тем временам в литературе степень откровенности. Граф Толстой настолько люто генерил резонансный контент, что некоторые диалоги не пропустила цензура, а там, например, был первый в истории русской литературы разговор двух героинь про контрацепцию (только-только входившую в народный обиход). Это - в любом случае веха.

Крайне интересен как персонаж мне был муж Анны, который настолько умеет во всепрощение и в то, чтобы брать для себя лучшее пусть даже и при странных обстоятельствах, что упоённо воспитывает дочку своей жены от любовника - респект ему за это и уважуха. Мужчина, который не косит от родительских обязанностей, это что-то вроде единорога, а еще и не с родным ребёнком - это вообще памятник герою отлейте, пожалуйста, в граните. И волнует его, что всё это как-то не по христиански, какое образование получат дети и хорошо ли он выполняет общественный долг ну и немного карьера, и вообще в качестве человека шизоидного склада он получился живым и замечательным.
В этом плане Каренин был для меня главным приятным сюрпризом книги, и хотя понимаю амбивалентное отношение к нему Анны, в котором все сразу - и ненависть, к тому что он-де такая машина, не любит не ценит, и предельная идеализация - что он святой. Её жизнь была сломана пусть и не им, но об него. Конечно, она не может к мужу ровно относиться.

Ну и, наконец, в романе живое и объёмное описание нравов времени, из которого понятно, что ничего особенно традиционного в традиционных семейных ценностях-то и нет. Общество и тогда представляло собой причудливую систему сдержек и противовесов, в рамках которой люди как-то пытались быть счастливыми под кирзовым сапогом моногамии в договорных браках. Проблема-то не в том, что у Анны случился роман с Вронским, проблема случилась у Анны с собой самой, когда Вронский к ней начал остывать, и её попытки добиться его любви и безраздельного внимания привели её туда, куда привели.

Мне что, действительно понравился роман? Ну почти.
К сожалению, в романе существует вторая сюжетная линия, линия Лёвина, совершенно душного мужика, который то рассуждает, что медицина крестьянам не нужна да и образование тоже, то он пришел к религии, то не пришел, и вообще сильно напоминает такого деда, у которого особо всём своё совершенно правильное мнение, и он сейчас расскажет всем, как грядки копать, корову доить, ружьё заряжать, варенье варить и т.д.
Говорят, Толстой его писал с себя, забавно, что при этом получился герой, который, судя по отзывам, почти что никому не нравится. Вот выселить бы Лёвина в отдельную книжку! Только кто бы тогда стал читать его совершенно беспросветные и неироничные лонгриды про посевные, продажу леса, пчеловодство и смысл жизни, без кликбейта про роковую страсть-то.

PS: в процессе написания отзыва совершенно случайно выяснилось, что толстовка называется так, натурально, в честь Льва Николаевича. Нёс в общественный дискурс секспросвет, веганил и даже носил худи-оверсайз, когда это ещё не было мейнстримом, получается.

"Насчёт "Карениной". Уверяю вас, что этой мерзости для меня не существует и что мне только досадно, что есть люди, которым это на что-нибудь нужно."

Л. Н. Толстой (из письма В. В. Стасову, 1881 г.)

Толстой, ты доказал с терпеньем и талантом,

Что женщине не следует "гулять"

Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом,

Когда она жена и мать.

Н. А. Некрасов

Приступая к этой работе, я опасался попасть в неловкое положение, сделав какое-либо литературоведческое открытие, которое кем-то из известных учёных давно уже введено в научный оборот. Познакомился с монографией Б. М. Эйхенбаума «Лев Толстой. Семидесятые годы» Анализа романа там нет, Борис Михайлович рассказывает историю написания и переписывания романа и об отношении к нему современников, родственников графа и его друзей. Ни о каких особенностях текста романа Эйхенбаум не сообщает, но не мог же он не заметить в романе тех крайне любопытных моментов, мимо которых, по-моему, просто невозможно пройти. Например, можно было бы показать мастерство Толстого, как сатирика и даже юмориста. Беседа двух лекарей у постели больной Кити, описание различий московской и петербургской жизни (XX глава седьмой части), остроумнейшая характеристика графини Лидии Ивановны и Степана Аркадьевича Облонского — все эти страницы достойны пера самого короля русской сатиры Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Приведу здесь один пример тонкого юмора, который становится заметным только при чтении этого отрывка вслух. Ручаюсь, что этого читатель не найдёт ни у кого, кто написал о Толстом хотя бы несколько строк. Речь идёт об обмене репликами между Кити и Вронским на балу в XXIII главе первой части:  "Кити чувствовала себя раздавленною, и лицо её выражало это. Когда Вронский увидал её, столкнувшись с ней в мазурке, он не вдруг узнал её — так она изменилась.

— Прекрасный бал! — сказал он ей, чтобы сказать что-нибудь.

— Да, — отвечала она."

Только глухой этого не услышит. Кити сильно раздосадована и обижена на Вронского, и совместно ими произнесённое, относящееся со стороны Кити не только к собеседнику слово "балда", — это блестящая находка автора.  Ничего подобного у Эйхенбаума нет и в помине, но зато он приводит очень интересный отклик на роман одной умной женщины: "Сегодня опять некогда говорить об "Анне Карениной", но, умоляю Вас, дайте нам поскорее продолжение и конец. Вы не можете себе представить, как все заинтересованы этим романом ... Здесь прошёл слух, что Анна убьётся на рельсах железной дороги. Этому я не хочу верить. Вы не способны на такую пошлость."  Это из письма Александры Андреевны Толстой, двоюродной тётки Льва Николаевича. Именно так воспринимали Анну Каренину многие современники — как безнадёжную истеричку, не сумевшую взять себя в руки и сделать единственно возможный для всех выбор между сыном и любимым человеком. Не мстя никому, поскольку право на месть имеет только Господь (см. эпиграф к роману). И правильно воспринимали, просто Александра Андреевна не сразу поняла, что эта пошлая гибель есть наказание осуждённой Толстым его героини. Толстой относится к Анне в целом хорошо, хотя и осуждает её за неспособность (нежелание) найти выход их тупика, т. е. элементарно последовать советам Долли, Стивы и самого Вронского. А вот последний Толстому очевидно не симпатичен. Подтверждений этому в романе много, например, сравнение Вронского с лягавой (так в тексте, глава XXX, часть 7) собакой, хорошо, что хоть с умной (в другом месте)). Самое очевидное — трагический эпизод на скачках. Произошедшее с Вронским основано на реальном инциденте, когда князь Д. Б. Голицын сломал позвоночник своей лошади. Но Вронский накануне скачек, в отличие от Голицына, не пил, поэтому описанное в романе целиком является результатом его плохой подготовки, как наездника. Сесть на спину лошади в момент её приземления после прыжка через препятствие — это нонсенс даже для начинающего жокея, а для гвардейского офицера просто позор. Толстой как будто бы ставит Вронского по некоторым чертам (ума, характера) не намного выше лошади и выражается это в романе весьма необычным способом.  Несколько маленьких цитат:  "Вронский покатился со смеху. И долго потом, говоря уже о другом, закатывался он своим здоровым смехом, выставляя свои крепкие сплошные зубы, когда вспоминал о каске." (конец первой части);  "Вронский действительно преждевременно начинал плешиветь. Он весело засмеялся, показывая свои сплошные зубы, и, надвинув фуражку на лысину, вышел и сел в коляску." (глава XX, часть вторая);"И признаюсь, — сказал он, улыбкой выставляя свои плотные белые зубы, — я в эту неделю как в зеркало смотрелся, глядя на эту жизнь ..." (глава III, часть четвёртая); "Всё пройдёт, всё пройдёт, мы будем так счастливы! Любовь наша, если бы могла усилиться, усилилась бы тем, что в ней есть что-то ужасное, — сказал он, поднимая голову и открывая улыбкою свои крепкие зубы." (глава XXIII, часть 4); "Как я рад тебя встретить! — сказал Вронский, выставляя дружелюбною улыбкой свои крепкие белые зубы." (глава VII, часть пятая, встреча с Голенищевым в Италии); "Вронский, сняв серую высокую шляпу, подошёл к Долли. — Вы не поверите, как мы рады вашему приезду, — сказал он, придавая особенное значение произносимым словам и улыбкой открывая свои крепкие белые зубы." (глава XVII, часть шестая); Как говорится, — в здоровом теле здоровые зубы :), не зря же лошади оцениваются в большой мере по зубам. Но вот Анны уже нет, Вронский едет на войну с турками. Провожающая его мать говорит Кознышеву:"Вы, пожалуйста, поговорите с ним, мне хочется его развлечь. Он так грустен. Да на беду ещё у него зубы разболелись." На следующей странице:"... он сделал нетерпеливое движение скулой от неперестающей ноющей боли зуба, мешавшей ему даже говорить с тем выражением, с которым он хотел." Это не всё, в конце главы V последней части, вспоминая Анну, он"перестал чувствовать боль зуба, и рыдания искривили его лицо."  Бывает ли такое — потерял конь наездника, и от горя у него начали портиться зубы? Толстой хорошо разбирался в лошадях, ему виднее. Девять упоминаний о зубах это, на мой взгляд, многовато, но Толстой придаёт зубам уж слишком большое значение , мало ему зубов Вронского, так он упоминает и о "неувядающих белых зубах" Каренина ... Приведу ещё одну цитату, проливающую достаточно яркий свет на отношения Анны и Вронского и оставшиеся в прошлом отношения Анны и Каренина.  "Я несчастлива? — сказала она, приближаясь к нему и с восторженною улыбкой любви глядя на него, — я — как голодный человек, которому дали есть. Может быть, ему холодно, и платье у него разорвано, и стыдно ему, но он не несчастлив."  И утолившего её голод так жестоко наказать! Женщины в такой ситуации ведут себя всегда одинаково — следуют за любимым человеком хоть на край земли, хоть за край. Ах, сын! Да вырастет он очень скоро и поймёт маму. Или не поймёт, будучи воспитан Алексеем Александровичем. От  Анны здесь ничего уже зависеть не будет. Она не может не понимать этого, не полная же дура. Так был ли Толстой таким уж замечательным знатоком женской души?

Теперь о разных интересных находках в тексте романа. Надо сказать, Толстой был странным человеком. Вот что записал о нём однажды в своём дневнике Пётр Ильич Чайковский: "Между прочим, он любил отрицать Бетховена и прямо выражал сомнение в гениальности его. Это уже черта, совсем не свойственная великим людям: низводить до своего непонимания всеми признанного гения — свойство ограниченных людей." Ну, это причуды гения. Бывает. Пётр Ильич и сам не без того был. Но с русским языком Лев Николаевич обращался крайне небрежно. Вот что это такое (о Вронском)? —"Честолюбие была старинная мечта его детства и юности, мечта, в которой он и себе не признавался...". А это (об Анне)? —"Она была совсем не та, какою он видел её первое время. И нравственно и физически она изменилась к худшему. Она вся расширела и в лице её, в то время как она говорила об актрисе, было злое, искажавшее её лицо выражение."  А тут очень редко встречающаяся характеристика внешности мальчика (в таком контексте не попадалось никогда) —"... не Серёжа, а целый Сергей Алексеич! — улыбаясь сказал Степан Аркадьич, глядя на бойко и развязно вошедшего красивого, широкого мальчика в синей курточке ...". Информация о втором ребёнке Анны могла бы заинтересовать врача-педиатра:"Чернобровая, черноволосая, румяная девочка, с крепеньким, обтянутым куриною кожей, красным тельцем, несмотря на суровое выражение, с которым она посмотрела на новое лицо, очень понравилась Дарье Александровне..."  (глава XIX, часть 6). Ну что за дети такие — мальчик  не широкоплечий, а широкий,  восьмимесячная девочка похожа на бройлера. По мере чтения романа становится очевидным, что, если речь идёт о вопросах философских, психологических, социальных, Толстой тщательно работает над текстом, всё остальное — только обрамление для его мыслей, и в этом обрамлении куча небрежностей. Такой уж у него особый род гениальности. Она имеет явственный флософско-просветительский перекос. Художник слова в таланте Льва Николаевича занимает второе место. Последнее такого рода замечание касается большой квартиры Вронского в Петербурге на Морской улице. Толстой (не Вронский, это не прямая речь) называет эту квартиру «трёхлетней». Как это надо понимать? Это его собственная квартира, купленная три года назад? Или дом построен три года назад и тогда это возраст квартиры? Если так, то я живу не очень далеко от Морской (от них обоих) в 45-летней квартире. Очень интересная информация даётся (а, точнее, скрывается между строк) Толстым об этой "трёхлетней" квартире  в начале XXVIII главы пятой части: "Приехав в Петербург [из Италии], Вронский и Анна остановились в одной из лучших гостиниц. Вронский отдельно, в нижнем этаже ...".  Куда делась большая квартира на Морской?  В сериале Карена Шахназарова, к разговору о котором я сейчас перейду, Вронский  живёт в Петербурге не в какой-то там квартире, а, как и подобает графу (так считают создатели фильма), в полноценном двухэтажном особняке (этого нет в романе, и, следовательно, это киношная отсебятина), каких много на набережных Невы и на прилегающих к ним улицах. Эта замена квартиры на особняк всего лишь цветочки, о ягодках сейчас расскажу.

Надеюсь, это сравнение сериала и романа будет полезным для читателей. Кто-то заглянет в книгу, кто-то пересмотрит сериал. Можно сразу три последние серии, этого будет достаточно для предварительных выводов. Мне кажется, существует порядочное количество народа, хорошо знающего и любящего этот роман Толстого. На Лайвлибе очередная рецензия на него появляется каждые два-три дня. Думаю, у многих глаза, как у меня, не раз лезли на лоб при просмотре киноверсии. Вот и попытался разобраться заодно с изложением своих мыслей о самом романе. Если у кого будут возражения, пишите. Где-то я мог ошибиться, что-то пропустить. С удовольствием исправлю ошибки.

Не уверен, что нужно это делать, но на всякий случай объясню, откуда я взял слово «эшафодаж». Из романа «Анна Каренина», где оно мне встретилось впервые в жизни. Толстой удачно употребил это слово, описывая неописуемую причёску одной из многих знакомых Анны. Если кто-то помнит, как её зовут, значит этот человек внимательный читатель с очень хорошей памятью. Этот персонаж должен быть упомянут в путеводителе по роману. У меня пока нет этой книги, а когда появится (а иначе, как в неё заглянуть?), допишу здесь несколько слов.

) А у него могло бы быть такое, например, наблюдение. Сестёр из «Хождения по мукам» как зовут? Даша и Катя. А сестёр Щербацких? Правильно, Катя (Кити) и Даша (Долли). Их средняя, Наталья, практически не является действующим лицом романа. Так что в трилогии это очевидный привет дальнему родственнику, что, без сомнения, замечают многие читатели. Но только, почему-то не те, кто о романе пишет.

) Кое-что в этой области он всё же понимал. Вот что Кити говорит Левину перед свадьбой. "Кити не только уверила его, что она его любит, но даже, отвечая на его вопрос, за что она любит его, объяснила ему за что. Она сказала ему, что она любит его за то, что она понимает его всего, за то, что она знает, что он должен любить, и что всё, что он любит, всё хорошо. И это показалось ему вполне ясно."  Похоже, что создатели фильма "Доживём до понедельника" внимательнейшим образом читали "Анну Каренину".

) Кроме вольного обращения с языком от текста романа остаётся ощущение некоторой поспешности, приводящей к стилистическим огрехам. Доказать это цитатами чаще всего очень трудно, т. к. потребовалось бы приводить слишком большие отрывки. Но маленькую цитату я приведу, не откажу себе в удовольствии. "Каждая минута жизни Алексея Александровича была занята и распределена. И для того чтоб успевать сделать то, что ему предстояло каждый день, он держался строжайшей аккуратности. "Без поспешности и без отдыха", — было его девизом. Он вошёл в залу, раскланялся со всеми и поспешно сел, улыбаясь жене." Сомневаюсь, что эта поспешность без поспешности, является тонкой шуткой Толстого, скорее это следствие той самой поспешности в работе над романом, которая была замечена Эйхенбаумом. Следствием этой поспешности были не только стилистические промахи. Приведу ещё пару цитат. "В гостиной сидели уже князь Александр Дмитриевич, тесть Облонского, молодой Щербацкий, Туровцын, Кити и Каренин." (глава IX, часть 4). А вот что говорится в главе VI первой части романа:"Кити была ещё ребёнок, когда Левин вышел из университета. Молодой Щербацкий, поступив во флот, утонул в Балтийском море, и сношения Левина с Щербацкими, несмотря на дружбу его с Облонским, стали более редки."  Довольно долго я был уверен, что на обеде у Степана Аркадьевича присутствует утопленник. Толстой не удосужился дать понять читателю, что на обеде был Николай Щербацкий, двоюродный брат Кити. А всего-то и надо было просто назвать его по имени, а не злоупотреблять эпитетом молодой. Это персонаж семнадцатого плана, а читатель не машина, способная запомнить каждую строку толстой книги.

****) Мне в общем понравилось исполнение роли Анны Лизой Боярской. Но женщин с таким типом красоты в то время не было. Сужу по огромному количеству портретов, которые есть в моих книгах и альбомах и, разумеется, в музеях. На роль Анны больше, по-моему, подошла бы по внешности Анастасия Макеева (княгиня Бетси Тверская). Очень красивая и «соответствующая». То, что она примерно на десять лет старше Карениной, совершенно не заметно. А Максим Матвеев идеальный Вронский, Лановой на втором месте.

Вообще, если бы Обираловку не отправили вслед за Левиным, отличный был бы сериал. Вот одна из интересных идей (не буду здесь ничего говорить о главной из них и, на мой взгляд, очень продуктивной — встрече полковника Вронского с Сергеем Карениным на японской войне) — в самом конце фильма до Вронского почти дошло, в кого вселилась душа Анны, почему ему кажется, что она где-то рядом, хотя прошло тридцать лет.

Долго я читала этот роман. А всё потому, что такие вещи читать нужно не спеша и вдумчиво.
Анна Каренина мне не понравилась сразу. Было в ней что-то отталкивающее при первой встречи. А потом так и совсем я её терпеть не могла. Она хороший пример той женщины, которой не хватает коровы, а лучше двух. Была бы корова и не было бы этой страсти к Вронскому, который тоже мне не нравился. Эдакий повеса, который вскружил голову Кате и был таков.
Ну, ему за это и досталась исчадие ада – Анна. Это как в том анекдоте:»Это вам за то, что не молитесь. «
И чем дальше, тем яснее было видно, что по ней плачет психиатрическая клиника. Лечить её было надо, и срочно. Но, оставшись нелеченой, она и попила кровушки у Вронского. А под конец так совсем великую месть ему уготовила. В общем, погубила мужика скверная бабёнка.
А вот кто вызвал симпатию, так это Кити и Левин. Вот уж поистине идеальная пара, созданная друг для друга. Хотя и в этой бочке мёда не без дёгтя. Левин то ещё тот идеалист. И он совсем не так представлял себе семейную жизнь. Он думал, что жена, это такое существо, вокруг которой будут порхать бабочки, а она будет ими восхищаться и беспрестанно ахать. А оказалось, что жена существо приземлённое, и потребности у неё совсем не в бабочках.
Но как хорошо, что Кити была не Анна. И она сумела показать Левину в чем смысл его жизни. С правильной женщиной и мужчина человеком становится.

Великий роман великого писателя!

Карениной в книге отведено меньше всего внимания, однако даже за такое количество строк героиня сумела вызвать раздражение. Анна, имея детей, мужа и любящего обеспеченного талантливого любовника не смогла найти лучшего способа себя развлечь, чем выносить Алексею мозг без повода. В обществе советы раздавать и блистать умом мы умеем, а к своей жизни применить образование и мудрость не можем.

Касательно Левина, мужик хороший, но его размышления о хозяйстве, семье, политике, религии действуют лучше любого снотворного. Да, я знаю, что автор выражал себя через героя, но в связи с отсутствием интереса к данным темам, читать эти бесконечные тексты было утомительно.