Ein Hungerkünstler

И хотя маэстро все голодал и голодал, что когда-то было его мечтой, и голодал без всякого усилия, как и предсказывал прежде, – никто уже не считал дни, даже сам голодарь не знал, сколь велики его успехи, и горечь жгла его сердце. А когда перед клеткой останавливался какой-нибудь бездельник и, прочитав старую цифру на табличке, нагло заявлял, что здесь пахнет обманом, то это была самая глупая ложь, какую только способны измыслить людское равнодушие и врожденная злобность, ибо обманывал отнюдь не голодарь – он работал честно, – а вот мир действительно обманывал его, лишая заслуженной награды.

Чтобы в этой короткой, торопливой жизни, сопровождаемой гудением нетерпеливо бубнящих голосов, бежать по лестнице вниз? Это невозможно. Отмеренное тебе время столь коротко, что если ты теряешь одну секунду, то пропала уже вся твоя жизнь, потому что она - не длиннее, она длится всегда столько же, сколько длится время, потерянное тобой. Так что, если ты вступил на какой-то путь, - не отступай ни при каких обстоятельствах, ты можешь только победить, ты ничем не рискуешь; да, возможно, в конце концов ты свернешь себе шею, но если бы ты уже после первых шагов повернул назад и сбежал вниз по лестнице, ты свернул бы себе шею уже в самом начале, и не возможно, а совершенно точно. Поэтому если ты ничего не найдешь тут в коридорах - открывай двери; не найдешь ничего за дверями - выше есть еще этажи; не найдешь ничего наверху - не беда, перескакивай на новую лестницу, ведущую вверх. Пока ты не прекратишь подъема, ступени не кончатся: они будут расти вверх под твоими поднимающимися ногами.

У большинства пожилых людей в отношениях с теми, кто моложе, проявляется что-то обманчивое, какая-то лживость; ты спокойно живешь бок о бок с ними, считаешь отношения упроченными, знаешь основные взгляды, непрерывно получаешь новые подтверждения миролюбия, считаешь все само собой разумеющимся, но вдруг, когда происходит что-нибудь решающее и столь бережно выпестованный покой должен сыграть свою роль, эти старики делаются чужими, у них оказываются более глубокие, более твердые взгляды, они только сейчас вынимают из чехла свое знамя, и ты с испугом читаешь на нем новый девиз.