Отзывы о книге Julius Cäsar

Шекспир начинил своего «Юлия Цезаря» самыми разными ингредиентами, вкус и аромат которых не только вполне узнаваемы, но и актуальны сегодня. Считается, что это одна из тех пьес, где Шекспир менее всего отдалился от исторических реалий. Выводя на сцену давно умерших героев, драматург опирался на свидетельства Плутарха. Эту старую как мир историю можно рассмотреть как классический пример конфликта правых с правыми. Перед нами два противоположных конца спектра, которые ещё недавно были достаточно близки. На одном – Цезарь и его сторонники, на другом – группа заговорщиков, среди которых Брут, Кассий и Каска. Последние провозглашают, что действуют из любви к Риму, а отнюдь не из ненависти к Цезарю. По крайней мере, они кажутся в этом по-настоящему убеждёнными. Брут так комментирует свою позицию: «Если в этом собрании есть хоть один истинный друг Цезаря, то я скажу ему: любовь Брута к Цезарю не уступает его любви. Если этот друг спросит, зачем же Брут вооружился против Цезаря, - вот мой ответ: не оттого я это сделал, что любил Цезаря меньше, но лишь оттого, что любил Рим больше».

Те, кто замыслил убийство, видят себя избранниками, на плечах которых благополучие отечества. Либо они поборют здесь и сейчас зарождающуюся тиранию, либо окажутся порабощёнными на века. Используя анахронизм, можно сказать, что заговорщики решили прибегнуть к превентивной мере. Они хотят предотвратить намечающийся захват власти. Цезарь, по их мнению, готовится взять на себя абсолютную власть, превратив свободных граждан в рабов, но этого пока не произошло. Необходимость упредительных мер находит выражение в словах Брута:

...Опасности теперь не вижу я; Но, если мы его усилим власть, Он в крайность бросится. А потому смотреть Мы на него должны, как на змею, Что из яйца не вышла. Дать ей время Увидеть свет - и так же ядовита Она, как все другие змеи, станет, Ее убить должны мы в скорлупе.

Одна из сторон этого многогранного произведения - рассуждения о природе власти и лидерстве. Сравниваются государственный механизм и организм человек. Герои пытаются определить, что составляет «надменный произвол», как должен вести себя достойный сын Рима и где грань между предательством и стремлением установить справедливый порядок. Какая жертва допустима на пути достижения «общего добра»?

Принести Для общего добра мы можем жертву, Но мясниками нам позорно быть. Мы против духа Цезаря восстали, А в духе крови нет. О, если б можно Покончить с духом Цезаря без крови!

Для противоположного лагеря, возглавляемого Марком Антонием и Октавием (будущим императором), Брут и компания не более, чем подлые изменники. Но искренни ли заговорщики, постулирующие, что они защищают свободу от надвигающейся диктатуры за авторством прославленного в битвах Юлия Цезаря? И что есть «искренность», сколько у неё степеней? Авторы биографий нередко задают вопрос «насколько искренен описываемый ими персонаж?» Можно ответить встречным вопросом: «А насколько мы искренни? А что есть вообще искренность?» Другими словами, в контексте истории это представляется довольно бесперспективным вопросом.

Блестяще показана летучесть общественного мнения, переменчивого, как игра облаков в ветреный день. Выступление Марка Антония перед толпой римских граждан после рокового покушения на Юлия Цезаря - прекрасный образец манипуляции массовым сознанием. Казалось, только что все были полностью согласны с Брутом относительно правомерности и даже необходимости насильственного избавления от «тирана» Цезаря. Но русло общественного настроения разворачиваются на 180 градусов. Толпа готова поверить мастерски построенной речи Марка Антония, которому удаётся уверить собравшийся народ, что его подло предали. Соратник убитого Цезаря начинает каждую из своих инвектив с восхваления обидчиков. Он скрывает свой антагонизм под маской объективности, отдаёт каждому должное и, казалось, жаждет только справедливости. Каждое слово Антония полно яда и бьёт прямо в цель. Отточенное обвинение, завёрнутое в обложку из лести и призывов к здравому смыслу. Как не поверить такому беспристрастному оратору?

В итоге граждане требуют наказать вероломных обманщиков, которые посмели отнять у них Цезаря, который, в изображении Антония, денно и нощно заботился о благосостоянии народа.

Тема лести затрагивается в пьесе и в другом ключе. Заговорщики считают, что Цезарь падок на масляные речи и часто принимает лесть за чистую монету. Но, естественно, не все такого мнения о Цезаре. Сам трагический эпизод убийства становится под пером талантливого автор ярким примером сложности и противоречивости истории. Конспираторы перед убийством с лицемерным смирением просят Цезаря вернуть их товарища из ссылки. Цезарь отказывает, ссылаясь на твёрдость принятых им решений: «Смягчиться может тот, кто сам способен себе просить смягченья у других; но неизменен я, как неизменна Полярная звезда». Представая в роди вселенского судьи, который не меняет своих взглядов, Цезарь выдаёт свои абсолютистские амбиции. Он продолжает астрономические аналогии и заканчивает прямой заявкой на неограниченную власть.

На небе много звезд; их всех не счесть, И все они блестят и все мерцают, Но лишь одна не изменяет места. Так и людей живет на свете много; Но люди - плоть и кровь, а потому Они и переменчивы, и слабы. Меж ними знаю я лишь одного, Который чужд минутных колебаний И вечно неизменен, - это я.

Поведение Божественного Юлия непосредственно перед своей трагической кончиной, его недолгие колебания, которые быстро сменила решимость идти навстречу Судьбе, переданы драматично. Авгуры вещают о неблагоприятных знаках, нависших над головой властителя. Кальпурния, супруга Цезаря, уговаривает мужа не ходить в этот день в Капитолий. Коротко её совет звучит как «дорогой супруг, лучше останься сегодня дома». В некотором роде английский драматург, повествуя о реальных событиях из древности, предложил трафарет, который будет не раз использован историей впоследствии. В качестве примера мне вспоминается попытка Марии Медичи отговорить её коронованного супруга – французского короля Генриха IV Бурбона – от рокового выхода в город 14 мая 1610 года.

Где же кончается история и начинается литература? Высказывал ли в действительности тот или иной исторический персонаж известную мысль или ему её приписали господа рифмоплёты? Человек из XXI века, нагруженный определённым культурным багажом, рискует потеряться в этом переплетении литературы, порождённой человеческим воображением, и сложносочинённых исторических перипетий, которые своими неожиданными ходами нередко затмевают самый смелый вымысел. Черта, которая их разделяет, порой плавает. И пьеса Шекспира с её ставшей крылатой фразой «И ты, Брут?» тому яркое подтверждение.

Известно, что многие (около)исторические пьесы Уильяма Шекспира несли в себе, как бы сейчас сказали, месседж для современников драматурга. Посредством этих рассказов Шекспир завуалированно поднимал острые для своего времени вопросы. Он неоднократно наделял персонажей прошлого чертами современных ему деятелей. Шекспироведы посвятили немало страниц поиску параллелей и отыскиванию скрытых посланий в его текстах. Но, что логично, далеко не все аллюзии, которые были понятны публике той эпохи, сегодня считываемы. Как же обстоит дело с «Цезарем»? На календаре 1599 год. Королева Елизавета, которая уже много лет на английском троне, не имеет наследников. Многие опасаются, что после её кончины дела могут пойти хуже. Боятся, что обострится межконфессиональное противостояние между католиками и протестантами. На жизнь Елизаветы не раз покушались, оправдывая это религиозными соображениями. Примерно в то время появился скандальный трактат иезуита Хуана Марианы De rege et regis institutione. Мариана отстаивал концепцию правомочности устранения тирана, если это диктует «народное благо». И вот Шекспир показывает в посвященной Древнему Риму пьесе, что убийство не только не приводит к желаемому избавлению, но, по сути, имеет обратный эффект. Именно при Октавиане, преемнике Цезаря, произойдёт окончательное превращение Римской Республики в Империю.

Шекспира я взялась читать внезапно, в одной из игр мне выпало задание прочитать книгу и посмотреть экранизацию, и после долгих раздумий я остановила свой выбор на творении английского мэтра «Юлий Цезарь». Сначала поговорим о пьесе.

Пропустим все восторги и уверения в гениальности нашего сэра Уильяма, вы и без меня наслышаны о его мастерстве. Произведение мне невероятно понравилась, даром, что Цезаря там было совсем немного. В пьесе описывается противостояние двух политических сил примерно середины I века до н.э.: республиканцев и монархистов. Причем любопытно в этом противостоянии то, что республиканцы в данном случае – консерваторы, приверженцы сохранения существующего государственного строя. А вот монархисты - наоборот, более прогрессивная и отвечающая историческим реалиям сила.

Когда-то давно в Риме уже была монархия и видный патриций Луций Юний Брут сверг последнего царя Тарквиния Гордого. И вот спустя примерно 4,5 столетия, его потомок оказался в идентичной ситуации. Самый прославленный и видный гражданин Рима – Гай Юлий Цезарь настолько завладел симпатиями толпы, что без пяти минут считается новым царем. Ему уже неоднократно подносили корону, но под восторженные вопли толпы он царственно отвергал ее. Брут воспитан в строгих республиканских правилах, для него неприемлем любой другой Рим. Более того слава предка-освободителя не оставляет его в покое. Каждый недовольный вознесением Цезаря не дает забыть Марку Юнию о его происхождении.

Кассий – идейный вдохновитель заговора против Цезаря изо всех сил стремиться привлечь Брута на свою сторону. Его участие как бы легитимизирует грядущую кровавую расплату. Также в отличие от идеалиста Брута Кассий предвидит возможные последствия успешной реализации плана свержения Цезаря и пытается убедить своего кузена, что необходимо не только избавиться от головы, но и прижечь рану, дабы на ее месте не выросла новая, еще более свирепая пасть. Однако, Марк Юний оказывается непоколебим в своем убеждении, что после смерти тирана республика спасена и не позволяет пролить кровь Марка Антония, ближайшего сторонника Цезаря. Эта непростительная ошибка стоила ему и заговорщикам жизни.

У цезарианской партии отрастает сразу две головы – активный и прямолинейный Антоний, а также скрытный и расчетливый Октавиан. Разногласия между наследниками Цезаря пока еще в будущем, и они с удвоенной энергией обрушивают свой гнев на убийц. Единожды позволив перехватить Антонию инициативу, Брут оказывается не в состоянии ее вернуть. Впрочем, как и защитить свои высокоморальные взгляды. Он категорически не хочет марать руки военными преступлениями, недостойными патриция. Даже горячие уговоры Кассия не убеждают его в необходимости крайних мер. Стоик Брут не выдерживает испытания и ломается.

С момента когда Антоний произносит свою пламенную речь перед толпой на Форуме становится очевидно, что Кассий с Брутом проиграли. Времена изменились, граждане Рима приветствуют и восхваляют не идейный конструкт республики, но руку, которая их кормит. Цезарь дал Риму новые провинции, расширил торговлю, завоевал полмира и подарил его богатства. В то время как республиканцы могут похвастаться разве что Катоном, тем самым Катоном, что призывает к аскетизму в еде, отказу от роскоши и строгим моральным принципам. Мне кажется риторическим вопрос, кого народ выберет в данной ситуации.

Смерть Цезаря несомненно стала ударом для цезарианцев, но он был всего лишь провозвестником нового мира. Того, в котором нет места старым ценностям. Огромное государство требует единого руководителя и спустя десяток смутных лет Римская Империя оказывается в руках наследника Цезаря, его самого близкого родственника - Октавиана. Средневековая форма наследования в действии.

Я не совсем согласна с шекспировской трактовкой Цезаря и политической ситуации. Слишком уж белыми и пушистыми предстают республиканцы и особенно Брут. Но я в свою очередь тоже пристрастна со своим трепетным отношением к Цезарю. В любом случае истина где-то посередине. Однако, я благодарна Шекспиру за интересную и глубокую трактовку одного из самых трагичных и важных сюжетов в Античной истории.

А теперь о фильме, готовьтесь плакать и смеяться

Фильм, за не имением более современного, я выбрала начала 20го столетия. Драма в постановке итальянского режиссера Энрико Гуанцонни. Год выхода на экраны – 1914. То есть вы понимаете да, все прелести немого кино в комплекте. Неладное я заподозрила еще до просмотра. Хронометраж в 2 часа показался мягко говоря избыточным. Но я и не могла представить той бездны терзаний, на которую себя обрекла. Экранизация - один большой фейспалм, который нисколько не умаляется более чем столетним возрастом фильма. Потому что претензии мои лишь краем касаются сопутствующих вещей: одежды, декораций, украшений и прочего. Основная концепция, вот что страшно. В экранизации не осталось и следа самодостаточной и глубокой пьесы Шекспира. Скорее экранизация «Юлия Цезаря» - это любительский микс из Шекспира вообще. Сервилия, у которой действительно была связь с Цезарем, выведена в фильме на первый план. Хотя в книге она даже не упоминается!!! От истории в духе «Ромео и Джульетты» мне стало смешно. Первые 10 минут. После чего рука прилипла к лицу в тщетной попытке развидеть Цезаря, который собрался покончить жизнь самоубийством, от того, что не может быть женат на любимой. Историк внутри меня заплакал кровавыми слезами. Но что гению мелодрамы до исторической достоверности…

Рука, к слову в следующие секунды не только не отлипла от лица, но и вдавилась в него еще сильнее. «Живи, если не ради меня, то ради ребенка» сквозь кровавые слезы сумела разглядеть я на экране. Стена так и манила побиться об нее головой. Впрочем, на этом моменте хотя бы стала понятна вся эта сопливая предыстория любви, которой, повторюсь, в Шекспировском тексте и близко нет.

А дальше немного цитат и живых впечатлений от просмотра:

«Получив первые уроки от Катона, семилетний Марк Юний Брут приходит к убеждению, что Рим должен оставаться республикой.» Семилетний. СЕ-МИ-ЛЕТ-НИЙ. Приходит к убеждению, что Рим должен оставаться республикой. три отчетливо слышных фейспалма за кадром

«Постепенно Марк Юний начинает ненавидеть Цезаря». Это, простите, с чего вдруг? В Риме процветает тиран-диктатор Сулла. Цезарь пока относительно никто, который торчит в изгнании в Азии и ни на какие лавры тирана и близко не претендует. Откуда, Аид его раздери, у, не забываем, семилетнего ребенка провидческий нюх и такая удобная режиссеру дальновидность???

Я, конечно, умом понимаю, что рука, вскинутая в приветствии, была позаимствована нацистами у римлян, но когда юный Брут взмахивает рукой по поводу и без, меня начинают беспокоить его политические воззрения и невольно хочется присоединиться к его, видимо, также семилетним политическим оппонентам. XD К слову, римский салют совершенно не точно был таким, каким мы его привыкли видеть в кинофильмах, да и использовали его исключительно императоры и военачальники, приветствуя толпу, но никак не каждый первый прохожий.

«Тертулия (жена Красса) устраивает Гаю Юлию встречу с Помпеем, знатным и влиятельным человеком.» WHAT?! И это все, что режиссер может сказать о Помпее? Великом полководце и одном из самых ярких политиков этого времени? «Знатный и влиятельный», я вас умоляю!!! И с каких это пор Цезарь разгуливает в восточном пурпуре??! (Нет-нет, я все еще смотрю черно-белый фильм, но намек режиссера недвусмысленнен).

Среди галлов был Астерикс. Я даже не буду это комментировать XD Что это сейчас было? О_О Римская весталка ВНЕЗАПНО оказалась среди галлов. Она хочет, чтобы ей отрубили руку за то, что ее покушение на Цезаря не удалось. где-то далеко в углу подсознания с подвыванием рвет волосы историк

Знаете, на этом моменте я устала раздражаться и досматривала фильм исключительно как неоднозначную экранизацию биографии Цезаря. Более того, по мере развития сюжета постоянно подчеркивается противостояние Брута и Цезаря, как отца и сына. Люк, я твой отец Хотя в более историчной лично для меня (впрочем, как и для Шекспира) версии ситуация была прямо противоположная. Брут не был биологическим сыном Цезаря, но тот принимал участие в его воспитании и очень тепло к нему относился.

С учетом того, что события пьесы уложились в последние 15 минут фильма, решительно непонятно почему режиссер обозначил фильм, как киноверсию пьесы Шекспира, разве что это было сделано ради коммерческой выгоды. При всем при этом, массовые сцены сняты интересно, хорошо срежессированы с учетом времени. Но неестественные страдашки на камеру порядком раздражали, хотя это скорее моя общая претензия к стилю немого кино

ИТОГО: История - это к Плутарху и Светонию Транквиллу, художественная история – к Шекспиру, экранизация – к Майклу Аптеду, режиссеру сериала «Рим».

Мое знакомство с трагедией "Юлий Цезарь" Уильма Шекспира началось именно с этой цитаты, приведенной в эпиграфе. Услышав ее из уст героя одного фильма я непременно захотела найти источник, откуда взяты эти замечательные слова. Да, так зачастую бывает, что-то не особо качественное и скоротечное приводит нас к чему-то истинному и вечному.

Не смотря на то, что в названии фигурирует имя Цезаря, его нельзя назвать главным героем этой трагедии, хотя, безусловно, он является связующим звеном всех описанных в этой истории событий, но большее внимание здесь уделено Бруту, рождению его заговора против Цезаря и его душевным терзаниям по этому поводу.

Творчество Шекспира не нуждается в представлении, о нем было и еще будет сказано не мало слов, я лишь отмечу, что, пусть современному читателю и несколько сложновато воспринимать шекспировский слог, за то какое наслаждение окунуться в него на краткий миг, предпочтя классику современной, во многом "избитой" и выхолощенной прозе.

И ты (,) Брут? Страшная история случилась в Риме - тиран и деспот притворно (конечно, притворно) не захотел стать еще и царем (трижды, гад, притворно отрекался). Еще и статуи свои разукрасил, а украшения снять нельзя. Что-то как-то это нехорошо. Что делать? Да убить, конечно, тирана - и дело с концом. Есть ведь доблестный Кассий и еще толпа свободолюбивых сенаторов. И есть славный Брут, которого надо только умело сагитировать... то есть раскрыть глаза на правду. И ничего, если в процессе убеждения доблестным защитникам свободы придется подбросить парочку фальшивых писем от граждан ("я сама римлянка, дочь патриция")... И ничего если (честно скажем) не самый приятный человек Юлий Цезарь будет заколот и доблестные защитники прав и свобод ритуально умоют руки в его крови (ничего личного - это требования культа, а сами они Цезаря будут чтить, а Брут так даже и любить не отказывается посмертно). И уж полные пустяки, что после свержения тирана народ сначала ничего не понял, потом вдохновился идеей свободы, а потом огорчился утраченным бонусам от завещания Цезаря. И совсем уж малюсенькая неприятность - началась вдруг гражданская война... Спрашивается вопрос. Или два. Сколько же было в Риме сторонников этой свободы, если после смерти одного цезаря сразу отыскалось трое и со сподвижниками? Насколько искренними были Кассий и прочие, если даже ради священной свободы они не смогли отказаться от кумовства и местничества? О Бруте замечу, что человек он был, наверное, достойный, хотя легковерный и несколько тщеславный - это я о герое Шекспира, разумеется, а не об историческом лице и сужу, возможно, наивно и с точки зрения современного обывателя: и все же философам в политику лучше не соваться. И главное - а что же народ, кому же он-то нужен (комментаторы подсказывают, что Шекспиру эта ваша демократия нужна была... в незначительной степени) и для чего? Одним для разрывания на куски поэтов-однофамильцев его "освободителей"? Другим для массы, ибо кто-то должен быть простым солдатом, командиров и так хватает? А за чью же свободу тогда сражаются эти освободители - как они ее вообще определяют?

Удивительно иногда, как затейливо выстраивается логика нашего чтения... :) Совсем недавно я интенсивно читала множество учебников по Римскому праву, поневоле вспоминая историю Рима и его основные персоналии... На днях начала Роберта Грейвза "Я, Клавдий", а сегодня рулетка занесла меня на 73 страницу, чтобы стукнуть необходимостью написать о "Юлии Цезаре". Конечно, я перечитала... Там столько прекрасного!

Трус умирает много раз до смерти, А храбрый смерть один лишь раз вкушает! Из всех чудес всего необъяснимей Мне кажется людское чувство страха, Хотя все знают – неизбежна смерть И в срок придет.

Эта пьеса - настоящая шекспировская трегедия, с беспощадностью лишающая сцену одного за другим своих героев... Вместе с тем, совершенно удивительно, когда Шекспир от пафоса трагедии тут же переносится к реверансу будущему сценическому воплощению своей пьесы

Склонясь, омойтесь. Ведь пройдут века, И в странах, что еще не существуют, Актеры будут представлять наш подвиг.

Такими вот ремарками он намекает нам о совсем ином времени, в котором мы живем, и напоминает об условности происходящего... Хотя пьеса во многом реалистична. Шекспир использовал тексты Плутарха, и вполне добросовестно соблюдает канву истории. Вот, разве что, в его пьесе все события чуть более концентрированны. :) Пьеса должна бы, наверное, называться Брут (о нем Шекспир говорит много и подробно), если бы не фигура Юлия Цезаря - человека, который заблудился во власти, который перестал отличать свои собственные интересы от интересов Рима... Этот персонаж сейчас, к несчастью, так же, как и столетия назад, актуален, а проблема, которая является центральной в этой пьесе, всё также, к сожалению, злободневна для огромного количества стран и практически для любой эпохи.... Но это не просто линейная политическая пьеса. Нет, Шекспир на то и гений, чтобы суметь затронуть в ней и вопросы любви, дружбы, предательства, романтизма, властолюбия, поговорить об исторической эпохе, показать интриганство, восхититься искренним альтруизмом... В общем, в этой пьесе каждый может увидеть столько, сколько сумеет. Как и во всех гениальных произведениях, наверное. Так что я очень рада, что мне выдался повод её перечитать...

Замечательная пьеса! Очень много вопросов поднимает она: убийство Цезаря - избавление народа от тирана или предательство? Как известно, "благими намерениями..." Лично мне не по душе решение проблемы вот такими убийствами из-за угла. И сводится все к борьбе за власть все равно. Тем более, что Кассий поясняет, что Брута соблазняет в своих целях. И для меня все же "И ты, о, Брут"... А сохранение верности Цезарю Антонием - это верность или тоже борьба за власть? В юности, наверное, решила бы, что верность. А сейчас что-то не верю Я тем, кто приближен к власти. Хотя так хочется верить, что это его благородство! Слушалось очень легко, даже не замечаешь, что это стихотворный текст. Читает Поздняков очень хорошо, но подозреваю, что был бы хороший радиоспектакль - вообще было бы шикарно! Отдельно хочется сказать о переводе. Перевел эту замечательную пьесу Карамзин и язык очень хорош!

Не ожидала, что пьеса Шекспира мне понравится. У меня было какое-то внутреннее сопротивление, много лет я его избегала.. и зря, совершенно зря! Трудновато было адаптироваться к рифмованному тексту, иногда по ходу чтения сбивалась, но это не помешало мне проглотить эту книгу буквально в несколько часов. Какая речь, все слова возвышенны, приукрашены, самое благозвучие и благородство. Видно этот неподдельный слог мастера, именно он отличает его произведения из пьес других авторов (сужу по фильмам и театральным постановкам, так как это первая книга Шекспира, которую прочитала, повторяюсь). Не знаю насколько это творение исторически верное, единственное помню, что всегда обвиняла Брута за убийство Юлия Цезаря и пьеса перевернула мое восприятие с ног на голову! Ведь можно было на это событие посмотреть и под другим углом, как избавление от тирана. Вот эти слова меня поразили, как же правдивы! "Кто здесь настолько низок, чтобы желать стать рабом? Если такой найдется, пусть говорит, — я оскорбил его. Кто здесь настолько одичал, что не хочет быть римлянином? Если такой найдется, пусть говорит, — я оскорбил его. Кто здесь настолько гнусен, что не хочет любить свое отечество? Если такой найдется, пусть говорит, — я оскорбил его. Я жду ответа." Брут ратовал за Рим и свободу, хоть и пришлось принять радикальные меры.

Но это трагедия и финал прозрачен, как стекло.

Это вторая историческая пьеса Шекспира в моей копилке прочитанного. Мне нравится, что можно вспомнить и узнать что-то новое из истории и при этом погрузиться в интересное чтение.

В центре пьесы - убийство Юлия Цезаря, предательство Брута и других, дальнейшая междоусобица и восстание. Сам Цезарь занимает мало места, бОльшее внимание уделяется людям, которые его окружали. Брут - любимец Цезаря, тот, кто предал его, оправдывая свой поступок тем, что любил Рим больше, чем Цезаря, а Юлий стал слишком властолюбив и это не пошло бы на пользу Риму. Как расценивать его поступок? Действительно ли он сделал это из любви или же сам захотел стоять у власти? Ведь его слова говорят о том, что Цезарь ещё не сделал ничего плохого:

Предотвратим же это. Пусть причины Для распри с ним пока еще не видно, Решим, что, как и все, он, возвеличась, В такие ж крайности потом впадет. Пусть будет он для нас яйцом змеиным, Что вылупит, созрев, такое ж зло. Убьем его в зародыше.

Именно Брут подстрекает на убийство и других товарищей, осуществляет подлое предательство и держит речь перед римлянами, объясняя, что Цезарь был свергнут за властолюбие, и это было необходимо. Он хитёр и властен, что проявляется и позже, в ссорах с Кассием, другом и соратником.

Ещё одна центральная фигура пьесы - это Марк Антоний, преданный друг Цезаря, который и после его смерти не предает прах товарища, защищает его честь перед римлянами, распаляет их к восстанию и отмщению за подлое убийство Цезаря. Марк выглядит благородным и смелым, честным и прямым человеком, живущим по законам совести и чести.

Интересно и то, как народ реагирует на смерть Цезаря. Они внимают словам предателей и преданных друзей Цезаря с одинаковым вниманием, будто не имеют своего собственного мнения. Отлично показана именно психология толпы и важность ораторского искусства в Древнем мире (да и сейчас разве не то же самое мы наблюдаем?!)

Вообще пьесу было очень интересно читать. Она несложная для понимания, в отличие от «Ричарда III», с интригующим сюжетом (хотя все знают, чем закончится судьба Цезаря).