Цитаты из книги Brief einer Unbekannten

Пока мы откладываем жизнь назавтра, она проходит.

...когда человек молод, ему всегда кажется, что болезнь и смерть грозят кому угодно, но только не ему.

Кто однажды обрел самого себя, тот уже ничего на этом свете утратить не может. И кто однажды понял человека в себе, тот понимает всех людей.

Когда человек потерял все, то за последнее он борется с остервенением

Я показалась тебе красивой от того, что вся дышала счастьем.

Страх хуже наказания. В наказании есть нечто определенное. Велико ли оно или мало, все лучше, чем неопределенность, чем нескончаемый ужас ожидания. Едва только она узнала, как ее накажут, ей стало легко. Пусть тебя не смущают слезы - сейчас они только вырвались наружу, раньше они скоплялись внутри. А таить их внутри куда больнее.

Внутри еще тихонько щемило что-то, но это была благотворная боль - так горят раны, прежде чем зарубцеваться навсегда

Для всех детей слова «иди спать» ужасны, потому что это самое ощутимое унижение, самое явное клеймо неполноценности, самое наглядное различие между взрослыми и ребенком.

Признания притупляют чувства.

Когда дело идёт о других, мы всегда очень рассудительны и деловиты.

Малодушный страх перед решительным словом, на мой взгляд, постыднее всякого преступления.

Я рад был бы уйти, но не мог сдвинуться с места и тупо, словно захмелевший матрос, сидел в затхлой, душной комнате прикованный к стулу любопытством, - было что-то пугающее и непонятное в царившем здесь равнодушии.

Быть может, мне просто приходила на ум банальная, но неизбежная мысль, которая всегда приходит на ум при виде увядающей матери рядом с цветущей дочерью - человека и его тени, - мысль о том, что в каждом юном лице уже таятся морщины, в улыбке - усталость, в мечте - разочарование.

Тебе, никогда не знавшему меня.

- Когда речь идет о других, мы всегда ведь очень рассудительны и деловиты!

И вдруг я вздрогнул, услышав резкий хохот сидевшей подле меня женщины. В ту же минуту лампа замигала: по сквозняку я понял, что за моей спиной приоткрылась дверь. - Опять пришел? - насмешливо и злобно крикнула она по-немецки. - Опять уже бродишь вокруг дома, ты, сквалыга? Ну, да уж входи, я тебе ничего тебе сделаю.

Улицы эти - одни и те же и в Гамбурге, и в Коломбо, и в Гаванне, они похожи друг на друга, как схожи между собой роскошные проспекты больших городов, потому что верхи и низы жизни повсюду имеют то же внешнее обличие.

— Из путешествий ведь возвращаются.
— Да, — ответила я, возвращаются, но успев забыть.

Доверие требует откровенности, полной откровенности.