Бутлер:
«Да, я честолюбив,
Презрение сносить мне невозможно.
С досадой видел я, что званье, титул
И знатность рода более заслуг
Ценились в армии».

«О человеке сужу я только по поступкам тем,
В которых проявляется спокойно
Его природа. Недоразумений
Слепая сила может совратить
И благороднейших с пути прямого».

«О, бедствие владык! Так их слова
Грозою в жизни остаются; связан
Губительно с летучей мыслью их
Поступок невозвратный. Должно ль было
Так с послушанием твоим спешить?».

«Все ж намекну о старом я совете:
День не хвалить до вечера. Надежде
Не смел бы в счастье придаваться я.
Ниспослана надежда злополучным,
Счастливому страшиться надлежит;
Весы судьбы в движенье беспрерывном».

«Изверженным кажусь теперь, но снова
Возвышусь я, - отлива минет час,
И волн приток вновь набежит широко».

«Ты манифеста кесаря боишься.
Он буквой не убьет, а рук не сыщет».

«Чего б я впредь не добыл, навсегда
Утрачено прекраснейшее благо.
Всех жизненных наград дороже – друг,
Который счастье другу доставляет
И этим счастьем осчастливлен сам».

«Знаю, что я удар перетерплю и этот.
Чего не переносит человек!
От высших благ, как и от благ ничтожных,
Отвыкнуть он сумеет; верх над ним
Всесильное одерживает время».

«О, не гляди назад! Гляди туда,
Где ждет успех, и, радуясь победе,
Забудь, какою куплена была
Она ценою».

«Как узнать, что скрытая покровом
Грядущая минута нам несет».

«Средь почестей, и блеска
И удовольствия на толки света
Внимания не обратите вы».

«Порою убийству рады, а убийц – казнят».

«Да, сказано-то хорошо! Не скупы
Там на слова, мы знаем. А дадут
На деле-то цепочку золотую,
Хромую клячу иль похвальный лист.
Князь лучше платит».

«Есть горести, в которых человек
Лишь сам себе дать может облегченье.
В своей лишь силе сильная душа
Опору ищет; не в чужой груди,
Но в собственной найдет возможность
Она перенести удар».

«Собою дорожить здесь вправе каждый.
Себе могу ценить я, как хочу;
И нет такого на свете человека,
В сравнении с кем я б презирал себя.
Велики мы по мере нашей воли».

«Владыкам, верьте,
Убийство может нравится порой,
Но им всегда убийца ненавистен».

«Мнит человек, что волен он в поступке
О нет! Власть темная играет им
И грозно, из его же произвола,
Необходимость злую создает».

«Великий мастер
Рассчитывать был герцог, он умел
Рассчитывать все, по своему удобству
Людьми располагал он произвольно
И двигал их, как шашки на доске.
Он ближнего достоинством и честью
Играть не зазирался, беспрестанно
Рассчитывал мудрил – и, наконец,
Расчет его окажется неверным:
Окажется, что жизнь он просчитал, -
Как Архимед, трудился над задачей,
Падет внутри он круга своего».

«Доволен я,
Возвысится желанья не имею:
Где высота, там угрожает бездна».

«Победе не слишком радуйтесь этой
Быстро вращается фортуны колесо, -
Еще силен, поверьте император».