Если у нас будет завтра

Прощение нужно не тому, кого ты прощаешь. Оно для тебя. Чтобы сбросить с себя ношу и двигаться дальше.

Когда решение принято, остается только ему следовать.

Только помни: «когда-нибудь» – это не день недели. И само не наступит. Тебе придется до него добраться.

Жизнь слишком коротка, чтоб играть в игры.

лучший способ пережить нечто ужасное – это вновь и вновь вспоминать о нем. И тогда оно потеряет силу.

Здравствуйте, мистер Марш, как вы себя чувствуете? Несколько минут назад мой язык был во рту у вашего сына.

Порой желание получить помощь проходило довольно быстро. И прежде всего из-за чувства вины, стыда и нежелания казаться уязвимым лишь потому, что попросил помочь.

– Хочешь поиграть в «Леди и бродягу»?  – спросил я.
– Не понимаю, о чем ты.
– Об очередном классическом фильме, который ты не смотрел.
– Да? – Он поцеловал меня в подбородок, пососал нижнюю губу. – И кто же в нашем случае Леди, а кто Бродяга?
– Мы оба бродяги. «Бродяга и Бродяга: перезагрузка».
– М-м-м, – пробормотал Сайлас, все настойчивей целуя меня. – Твой киношный опыт так возбуждает.

– Никто не станет тебя бить, Сай, – тихо проговорил я.
– Нет, но, если бы я взял тебя за руку или поцеловал, мы могли бы заслужить злобный комментарий или презрительный взгляд, верно? – спросил он. – А в чем разница? Думаю, это почти так же ужасно. Ты просто… размышляешь о своем, чему-то радуешься, а тебя бьют. – Он пожал плечами. – По мне, так никакой разницы.

Сайлас был силен. Он прошел сквозь кошмар и смог выбраться с другой стороны. Но посттравматический стресс не лечился волшебным образом с помощью слез и минетов.

Сегодня он надел очередную дорогущую толстовку с капюшоном, джинсы и черные ботинки. И даже темные очки на глазах не могли скрыть, как он чертовски красив. Я с жадностью рассматривал точеную челюсть и этот рот... Боже.

На Сайласе были лишь длинные черные купальные шорты с белым шнурком и темные очки. Рядом на столе виднелась бутылка с водой, не из дешевых. Будто бы задавшись целью еще сильнее помучить меня, он читал книгу. «Преступление и наказание» Достоевского. Он прочел уже больше половины.

Загорелое лицо, словно высеченное из камня. Кристально голубые глаза под густыми бровями. Светлые волосы с металлическим отливом, густые, блестящие, идеальные. А рот… Боже. Полные губы и подбородок с ямочкой, в которую поместилась бы монетка в двадцать пять центов.

Ненависти нужно учить. С ней не рождаются.

Мы с «мудростью» в одиночестве направились домой.

— Я достиг самого дна, – проговорил я, наклоняясь к микрофону на трибуне. – Или был к этому близок. Лишь благодаря огромным усилиям и помощи совершенно незнакомого человека я смог выбраться и понять, чего же на самом деле стою.

- Ты сам себя вытащил, - проговорил я. - Ты молча страдал и ликовал тоже молча. Не забывай об этом.

— Прости. Макс – медбрат, из тех, что нанял отец.
— Милый, об этом я догадалась по форме, – проговорила Фейт и, потянувшись, дернула меня за рукав рубашки с вышитым логотипом «Марш Фарма». – Марши любят писать на вещах свое имя. Так собаки мочатся на все вокруг, чтобы пометить территорию.

— Жизнь слишком коротка, чтоб играть в игры. А вообще… Я много лет обманывал сам себя, не признавал, каков же я на самом деле. Когда я завязал, то ввел для себя некое правило. Я не лгу сам и не приемлю чужую ложь. И, самое главное, не стану обманывать себя.