Отчаяние

Так, на низкой пищеводной ноте кончается эта сумбурная глава.

Кажется, у Паскаля встречается где-то умная фраза о том, что двое похожих друг на друга людей особого интереса в отдельности не представляют, но коль скоро появляются вместе - сенсация.

Я иногда спрашивал себя, за что, собственно, ее люблю, - может быть за теплый карий раек пушистых глаз, за естественную боковую волну в кое-как причесанных волосах, за круглые, подвижные плечи, а вернее всего - за ее любовь ко мне.

...большевиков она не любила, как не любишь дождя (особенно по воскресеньям) или клопов (особенно в новой квартире).

О нeт, мертвецов я не боюсь, как не боюсь сломанных, разбитых вещей, чего их бояться!

и в кафе толстые портьеры торжествовали побeду в классовой борьбe с бродячими сквозняками

Его взгляд скользнул по дорогой бледно-серой материи моего костюма, побежал по рукаву, споткнулся о золотые часики на кисти.

У меня на лбу надувается жила, как недочерченная «мысль»...

Наложить на рояль руки ещё не значит сотворить музыку, а я хочу музыки.

Его взгляд скользнул по дорогой бледно-серой матери моего костюма, пробежал по рукаву, споткнулся золотые часики на кисти.

Дать ей опустить письмо равнялось тому, чтобы бросить его в реку, положись на расторопность течения и рыболовный досуг получателя.

Всякому человеку, одарённому повышенной приметливостью, знакомы эти анонимные пересказы из его прошлого, эти будто бы невинные сочетания деталей, мерзко отдающие плагиатом.

Мне, признаюсь, была не чужда некоторая склонность к богеме.

Интуитивные игры, творчество, вдохновение - всё то возвышенное, что украшало мою жизнь, может, допустим, показаться профану, пускай умному профану, предисловием к невинному помешательству.

Я бы долго мог описывать мeстные красоты, — облака, напримeр, которые проползают через дом из окна в окно...

...единственный раз, когда я выступал, было лет двадцать тому назад, ставился домашний спектакль в усадьбе помещика, у которого служил мой отец, и я должен был сказать всего несколько слов: "Его сиятельство велели доложить, что сейчас будут-с… Да вот и они сами идут", - вместо чего я с каким-то тончайшим наслаждением, ликуя и дрожа всем телом, сказал: "Его сиятельство прийти не могут-с, они зарезались бритвой"

В  неподвижной водe отражалась гобеленовая пышность бурой и рыжей листвы, стеклянная голубизна неба <...>.

Я присваивал деньги, если они попадались под руку: что взял — твое, ни своих, ни чужих денег не бывает, на грошe не написано: принадлежит Мюллеру. Я люблю деньги. Я всегда хотeл найти вeрного друга, мы бы с ним музицировали, он бы в наслeдство мнe оставил дом и цвeтник. Деньги, милые деньги. Милые маленькие деньги. Милые большие деньги.

всякое произведение искусства обман

литература — это любовь к людям