Встревоженный приближением чего-то неотвратимо смертельного я так и не разрешил Уне заглянуть под балдахин и убедил её отправится в свои покои, а сам остался в столовой. Стеречь чертову иноку. Мой план был прост. Нужно не подпускать никого к ней, пока из города не явится искусствовед. Тот-то быстро отличит адописную подделку, как неугодную церкви ересь, и икону тут же отправят в печь. У меня и в мыслях не было, чтобы собственноручно организовать расправу над иконой, настолько она меня страшила. Тем не менее я чувствовал, что если в этом храме и есть кто-то кроме батюшки способный противостоять этой чертовой иконе, то это я.