Excommunicado

— Жизнь продолжается, Джейн. Чем скорее ты это примешь, тем скорее выберешься из тьмы.

Провожая его обтянутую в угольно-чёрный пиджак спину уже нетаящимся взглядом, я досадливо поджимаю губы, потому что чувствую, как где-то внутри, словно в бесконечной пещере, куда не забраться, начинает просыпаться желание, которое никогда не должно было проснуться: ещё часом ранее я думала о союзе с врагами Рамиреса, а теперь хочу узнать его по-настоящему.

Человек страшен и безграничен в своей жестокости, если ему нечего терять.

Хороший адвокат чувствует любое малейшее изменение интонации и настроения человека. Отличный же адвокат знает наперед, в чём причина этих изменений.

– Человек сам создаёт свою судьбу, Джейн, – его дыхание медленно восстанавливается, как и утерянное в страсти самообладание. – И ты не поняла главного: когда это окончательно произойдёт, когда ты превратишься в сотни осколков, – именно я буду рядом.

Держи врагов близко, а соображающих хорошеньких адвокатов ещё ближе.

Но мне ещё никогда не хотелось так сильно продемонстрировать кому-то свою преданность. Перехватить бразды правления, но только для того, чтобы дать верную поддержку.

— Я помню твои слова про информацию, - тихо говорю с печальной улыбкой, когда в разуме всплывает обрывок нашего разговора в машине. — Получается, ты всё равно вооружён против меня.
— А какой в этом смысл, если... — Альваро кладёт ладони на поверхность секретера по обе стороны от моего затрепетавшего тела, отчего я отказываюсь в плену.
Вижу, что ему трудно даются следующие слова, но он всё же произносит их, глядя в мои глаза прожигающими своими исподлобья:
— ...если ты имеешь надо мной власть?

— Я видела... многое, — сглатывая, едва слышно произношу я, вспоминая всё то, что довелось лицезреть самой.
— Не видела ты больше, Джейн.

- Это как подбор кода для взлома какой-либо системы. Ты взламываешь, наслаждаешься каждым мгновением этого сложнейшего процесса, затем забираешь конечный результат. А в следующий раз система становится всё сложнее и непробиваемее. И это означает новый вызов.

Он смотрит прямо в глаза, в саму мою суть, пробирается на самое дно души или же того, что от неё осталось, - и я окончательно понимаю, что собирается поселиться там навсегда. Не спрашивая разрешения, но не ломая то, что там есть, не выдвигая ультиматумов. И не прося - лишь потому, что попросту хочет этого. И долгий, почти целомудренный, - если бы не многообещающий взгляд вдогонку, — благодарный поцелуй, оставленный на моих пахнущих антисептиком пальцах, вынуждает признать, что этого хочу и я.

Что бы там ни было, точно я осознаю сейчас одно: я и Альваро, как два чёртовых радиоактивных элемента, чье сочетание чуть было не привело к невиданных масштабов взрыву, а после...
После — был бы только бесконечный период полураспада.

А Альваро... О, это точно не тот мужчина, с кем я стану чувствовать себя живой. Нет. Скорее он грёбанный чернокнижник, воззвавший древним заклинанием ко мне, давно мёртвой, чтобы я восстала из могилы во служение ему. Вытащенная из личного ада инфернальная тень, которой он почему-то пытается доказать: «Ты всё ещё можешь жить...»

Боюсь, что Альваро поднимет взгляд от моей ладони, по линиям которой расчерчивает большим пальцем одному ему известный узор. Если он сделает это, я знаю, что не устою. Я уже не могу устоять, и его очередной раздевающий взгляд добьёт меня без шансов на выживание.

— Если потребуется, я подарю ей не просто камень, а пару приисков, чтобы она сама смогла выбрать себе подходящий по каратам.

— Я смогу уехать одна, если это будет слишком утомительно?
Решаю тоже повернуться обратно, задав этот вопрос.
Альваро неторопливо вздыхает, спрятав обольстительно-дьявольскую улыбку, и окидывает меня тяжёлым сверлящим взглядом, в котором я отчётливо вижу вынесенный, одному ему известный приговор. Приговор, касающийся одного глупенького адвоката, угодившего в его цепкие сети...
— Полагаю, что не захочу отпустить тебя.

— Красноречие тебя покинуло? — усмехается Альваро, и его ладонь ложится на середину сиденья в опасной близости от моей ноги под тканью платья.
— Так иногда бывает в твоём обществе, — тихо сдаюсь я не желая играть сегодня в лукавство, и краснею как девчонка от того, что Энтони может вслушиваться в наш разговор. Хотя.
Толковый и мудрый помощник не стал бы этого делать.
— Лестно знать.