Тишина. Тишайшая тишинища. Шорохи шин, шуршание шепчущих листьев, приветственные «прошу», прощальные «счастья!», да хотя бы просто шаги — прошли. Из прошлого тянется «приглашаем» — и рука с приглашением, и еще одна, и еще. Просо просыпанного песчаного крошева так и просится под ноги, так и бросится: «Пришел! Ты! Решился!» А он не решился — просто не простился, не отважился, не решил… Шагает и думает о нездешнем, шагает и думает о неслышном. Неслышащей и ее слуге.
«Слушай», — просит слуга, а она не слушается.
«Слушай!» — плачет слуга, а она чуть дышит.
«Да-по-слу-шай-же-ты! Это музыка…»
«Пш-пш-пш», — стучит метро.
Он бы назвал ее тишиной, но у нее другое имя. Он бы спрятал ее под шкаф, но под шкафом мыши. Он бы шелковой шалью накрыл ее плечи, но они — не его. И, поспешно шагая, он взволнованно ищет передышки, но повсюду одна тишинища. Как назло.
Ваша оценка
writers_tears6 июня 2018
2 понравилось91