Цитаты из книги Демон в белом

"В мире два типа людей, – ответил я, прислонившись плечом к сердоликовой колонне; люстры над нами парили под высокими сводами, напоминая хрустальные созвездия. – Те, кто принимает действительность такой, какая она есть, и те, кто делает ее такой, как им хочется."

"Авторитет можно заслужить, если ты его достоин, и потерять, если недостоин. А заодно можно потерять и жизнь. Человек должен стремиться к тому, чтобы быть достойным оказываемых ему почестей, иначе его скинут, как тирана."

Мы живем в других людях. Они не дают нам утратить человечность

Мало кто осознанно считает себя злым. Для большинства добро и зло – лишь разные точки зрения и злодеи просто навязывают свою точку зрения другим. Зло не рождается злом – оно им становится.

Две главы моей жизни – две разные жизни – были воплощены в этих людях: в женщине, которую я любил, и мужчине, который меня воспитал. Видя их рядом, я чувствовал себя одновременно девятнадцатилетним мальчиком и мужчиной ста двадцати трех лет.

Время циклично. Переживания возвращаются. От привычек не убежать. Мы совершаем те же ошибки, те же грехи и возвращаемся к тому, с чего начинали.

Я сомневался, что у лорда Августина есть настоящие друзья. Он производил впечатление человека, для которого люди были либо активами, либо угрозами, и сталкивал эти две категории, пока первые не уничтожали вторых.

Принципы побуждают людей на действия реже, чем шкурный интерес, и гораздо реже, чем ревность или жажда мести.

Ложь будет витать в воздухе, как дым, пока от нее не станет невозможно дышать.

Она снова, в который уже раз предстала передо мной хрустальным изваянием с острыми гранями, суровой и бездушной. Как икона фурии или какой-нибудь богини, величие которой на холодном, всеми забытом алтаре освещала лишь одна свеча. Моя. Нежная и жестокая госпожа. Моя госпожа боли.

Как случается со многими, я уже к тридцати годам ощущал себя старым. Это оплошность, которую допускают все. Молодость кажется нам старостью, потому что мы не можем представить, какова старость на самом деле. Теперь я по-настоящему стар и знаю, как молод, как невероятно молод был тогда.

Конечно, со временем я понял, что Львы не часто соответствовали этим убеждениям. В этом сама опасность убеждений. В политике, по-моему, убеждения – это меч, направленный прямо в сердце. Для многих лордов предпочтительнее было не иметь принципов, чем рисковать напороться на этот меч. Чем тверже твои убеждения, тем больше тебе терять.

Потеря юношеской наивности навсегда болезненно засела в моем сердце. В юности я был другим, но осколок того разбитого Адриана, давным-давно умершего, на мгновение блеснул, отразившись на моем лице

Люди приходили ко мне за пророчествами, спрашивали о будущем. Я ничего не мог им ответить. Мы сами выбираем, кем нам стать, и можем сделать плохой выбор. Я знаю лишь, что выбирать – и жить с последствиями выбора – рано или поздно придется.

Я положил шинель Полусмертного Адриана Марло в ячейку у двери, а пояс Дьявола Мейдуа повесил на крючок. Наклонившись, расстегнул сапоги сэра Адриана, Викторианского рыцаря, и поставил их в нише под шинелью. То, что осталось от меня после снятия одежды, пересекло прихожую.

В детстве мир кажется нам волшебным, пока взросление не уничтожает магию, с которой мы рождаемся. Когда мы вырастаем, нас уже не удивить новыми впечатлениями и далекими странами. Мы становимся холодными и циничными.

Мы не выбираем, какой вызов принесет нам новый день. Только то, как мы на него отреагируем.

"Если излишне цепляться за свои права, можно однажды осознать, что вам их не удержать."