Мы нелюбопытны… Человек необыкновенный… Может быть, Декарт, ничего не написавший? Или Наполеон без роты солдат?

— У каждого англичанина есть право на сумасшествие, — сделал доктор гримасу. — У других наций, впрочем, тоже.

Александр Сергеевич не создан для семейной жизни. Das ist doch unmöglich. Это завяжет его, и он больше не будет писать комедию.

Старик в золоте засуетился, стоя на месте. Не сходя с места, он весь суетился, лицом и телом. Это был очень тревожный бег на месте.

Все дела распутываются обыкновенно, а не только у Купера, каким-нибудь вовсе неожиданным индейцем, который вырастает из-под земли и о котором раньше даже сам автор не думал.

Но, ради бога, не натягивайте струн моей природной пылкости и усердия, чтобы не лопнули.

В России стрелять умеют, не умеют только пуль отливать.

Николай, отвоевавший престол и сидевший на нем при живом законном наследнике, был немного в том же роде. Он смотрел на Грибоедова внимательно, осмотрел его сразу всего, скользнул вверх и вниз и остановился взглядом на очках. Взгляд был неопределенный, как бы смущенный, быстрый и, как начинали поговаривать, был похож на взгляд Петра Великого. Осмотром Грибоедова он остался доволен.

У человеческих слов всегда странный смысл – про тысячную толпу можно сказать: никого нет

Все наступало слишком рано, как всегда наступают важные дни, но медлить более было никак невозможно.

Лица удивительной немоты появились сразу, тут же на площади лица, тянущиеся лосинами щек, готовые лопнуть жилами. Жилы были жандармскими кантами северной небесной голубизны, и остзейская немота Бенкендорфа стала небом Петербурга.

Все писали и печатали, а у него все было навыворот: напечатана была какая-то молодая дрянь, которую надо бы сжечь в печке, а настоящие пьесы были изустны и вот - в клочках.

И правда Вазир Мухтар видел свое отражение в зеркалах, но он старался не смотреть долго. Разодетый и расфранченный Вазир-Мухтар не слишком нравился Александру Грибоедову...

Как правили губернаторы?

Просто.

Это участь умных людей, что большую часть жизни надо проводить с дураками.

- Умею ли я писать? Ведь у меня есть, что писать. Отчего же я нем, нем, как рыба?

как обычно,  решали те, кто стоял в безопасности,  в задних рядах

Я только знаю, что человек,  ожидающий дурного, сам идёт к дурному.

все настоящие бедствия рождаются из боязни мнимых