Мы умели верить

Не все хотят, чтобы их нашли.

Ты всегда хочешь верить, что занимаешь важное место в чьей-то жизни. И иногда, в конце, оказывается, что это не так.

Вера - хрупкая вещь.

Повисшая тишина сочилась сарказмом. «Послушай себя, – говорила тишина. – Не слышишь, как это нелепо звучит?»

Ты никогда не поймешь чью-то семейную жизнь, кроме своей. И то только наполовину.

Но главное, картина была на месте – залогом любви. Да, безнадежной, обреченной, ревнивой, нелепой любви, но разве любовь бывает другой?

Мир был ужасным и прекрасным местом, и, если он не собирался здесь задерживаться, он мог делать, что захочет [...]

Кроме того, лишние драмы были ему сейчас совсем ни к чему. Ему требовалось немного приятного однообразия, несколько месяцев, чтобы кто-нибудь мог спросить его, что у него нового, а он бы ответил: «Ничего особенного, живу потихоньку».

Зачем разочаровывать его? Йель не мог сказать ему ничего, чему со временем его не научит жизнь.

И за всем этим стояли какие-то дураки с их дурацким насилием, рвавшие в клочья всё хорошее без разбора. Почему нельзя просто заниматься своей жизнью, чтобы какие-нибудь идиоты тебя не обломали?