Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества

Некая важная часть меня сжималась и захлопывалась, готовая удирать не столько физически, сколько глубже внутрь моего «я».

Одиночество, как я начала осознавать, пространство людное: это сам город. А когда обитаешь в городе, даже в таком жёстко и логично обустроенном, как Манхэттен, начинаешь с того, что в нём теряешься.

Я исчезаю. Я исчезаю, но недостаточно быстро.

Со временем создаёшь себе мысленную карту, собрание любимых мест и предпочтительных маршрутов, лабиринт, который ни один другой человек никогда не сможет в точности повторить или воспроизвести.

Немощь речи, срывы коммуникации, недопонимания, ослышки, приступы немоты, заикание и запинки, забывчивость на слова, даже неспособность уловить шутку - все это порождает одиночество, навязчиво напоминает о шаткости и несовершенстве способов выражения.

Откровение одиночества — это всепроникающее, неизъяснимое чувство: мне чего-то недостает, у меня нет того, что людям полагается, и все из-за некоего тяжкого и несомненно заметного снаружи изъяна моей персоны, — и это чувство проклюнулось как нежеланное последствие столь полного пренебрежения мною.

Говорить в пустоту столь же болезненно, столь же отчуждающие, сколь оказываться сразу недослушанным.

Общество как центрифуга, где составляющие его отделяются друг от друга, где устанавливается расслоение.

Хотелось анонимности, хотелось передвигаться по городу неприметно: не то чтоб невидимкой, но скрытно, спрятать свое унылое, тревожное, слишком многословное лицо, сбросить бремя необходимости выглядеть невозмутимо или того хуже – привлекательно.

Из такого детства не выбираешься без багажа, без вредоносного бремени, какое приходится как-то скрывать, или таскать за собой, или как-то от него избавляться.