Благословенные монстры

Чтобы выжить на войне, надо во что-то верить.

Многие умерли, многие умрут, многие умирают в этот самый момент. Ты далеко не такой особенный, как тебе кажется

«-Как быстро мы перешли от “всё могло бы быть хуже” до “хуже быть уже не может”? Часов за пять? Это что, наш новый рекорд?»

Иногда было легче думать о маленьких, несущественных проблемах, чем о тех, с которыми им предстояло столкнуться.

Он мог выбрать свой орден и страну, но все это было бы совершенно бессмысленно без нее.

Несомненно, в твоей жизни были неудачи, – сказала Алена. – Но этого мы и ждем от смертных. Именно неудачи делают ваш мир таким бесконечно увлекательным.

Она приносила гораздо больше неприятностей, чем пользы.
Но ему нравились неприятности.

Хаос был ловушкой. Он без труда подчинял себе все живое, не позволяя сопротивляться.

Ненавидел ли он Надю? Да. Немного. Безумно. Очень сильно, но недостаточно. Он злился, что не сумел предугадать ее поступка. Злился, что она причинила ему боль, что он позволил себе стать таким уязвимым. Что позволил себе полюбить ее. Это задумывалось как игра. Малахия притворялся, разбавляя свою ложь каплей правды, чтобы Надя поверила и пошла у него на поводу, но в какой-то момент границы стерлись, и он забыл, что все это не по-настоящему.

Как вообще можно убить божество? – пробормотала Катя.
– Самому стать богом, – тихо ответила Надя.

Он убил Марженю вовсе не потому, что хотел сокрушить Калязинскую божественную империю, а потому что она заставила Надю смотреть, как он разваливается на кусочки.

– Я всегда хотел кого-нибудь спасти! – весело воскликнул Малахия. – Для меня это в новинку.

Спокойные минуты обычной жизни рядом с теми, кого она так сильно любила.
Это стоило дороже любой силы.

Невозможно исправить то, что произошло на поле боя.

Преувеличение масштабов катастрофы – отличный способ уклониться от ответственности

Правда и ложь – это всего лишь слова, а слова ничего не значат.

«– Ты, – сказала она, хватая девушку за руку. – Ты готова совершить вопиющее непослушание и пойти против церкви?
– Нет, – сказала Анна. – Подожди. С Надей всё в порядке?
– Нет.
– Ох. Тогда готова.»

Всю свою жизнь он надеялся, что сможет изменить мир к лучшему, и всегда видел яркий луч света где то за пределами окутавшей его тьмы, даже если каждый новый шаг отдалял его от цели. Но теперь свет погас, и он больше не знал, за что сражается. Осталось ли на свете хоть что то, за что стоило бы сражаться?

Но больше всего Малахию пугала мысль о том, что где-то была сражена девушка со снежно-белыми волосами. Ее смерть была океаном, в котором он утонет. Лучше бы она выжила, чтобы он мог тихо ненавидеть ее издалека.

Ей не помогут ни боги, ни богини, ни высокомерный транавийский юноша, который знал слишком много. Осталась только Надя. Простая девушка, внутри которой открылся таинственный источник темной магии, – против надвигающегося конца света.