Apeirògon

Человек, который ищет мести, должен вырыть две могилы.

«Вчера я был умным, хотел изменить мир. Сегодня я мудрый, и потому меняю себя»

Люди объединяются в хаосе.

У оружия не было выбора, но у стрелка был.

Мир – это моральная неизбежность. Ни одна сторона не должна его друг друга лишать.

Борхес писал, что для создания лабиринта нужно всего лишь два повернутых друг к другу зеркала.

Язык – самое острое оружие.

Лебедь так же смертелен для пилота, как и реактивная граната.

Книга, сказал он, была такой обширной и неисчерпаемой, что даже не нужно было ее читать, так как она уже была неотъемлемой частью подсознательной памяти человечества.

Круги нашей жизни, как предполагал Рильке, расходятся все шире и шире, доходя до края Земли.

Умение ждать – удел сильных духом.

Нет дома без языка.

После бомбежки Рами часто и долго принимал душ, чтобы Нурит не слышала его рыданий.

У нас есть слова, но иногда их недостаточно.

Страх делает деньги, он составляет законы, он забирает землю, он строит поселения, и страх любит затыкать всем рты.

«Иногда жизнь может быть хуже смерти, и иногда смерть может быть лучше жизни»

Если я причиню боль кому-то другому, сделает ли оно мою собственную боль менее невыносимой?

Как он любил повторять: «В этике нет черного и белого, есть только белое».

В моем случае картина – это совокупность разрушений. Я рисую картину – потом разрушаю ее. В конце концов, ничего не теряется: краснота, которую я стер в одно месте, проявляется в другом.

Хорхе Луис Борхес, прогуливаясь по Иерусалиму в сопровождении гидов в начале семидесятых годов двадцатого века, как-то сказал, что еще никогда не видел города с таким ослепляющим светом.