Цитаты из книги Сороки-убийцы

Жена одного не могла понять: когда ты чистишь унитаз, то чистишь унитаз, и нет никакой разницы, сидела на нем аристократическая задница или обычная.

Почти в каждой другой книге, какая мне приходит на ум, читатель следует по пятам за нашими героями: шпионами, солдатами, романтиками, искателями приключений. А вот с сыщиком мы способны встать плечом к плечу. С самого начала перед нами одна цель, по сути своей простая. Мы хотим выяснить, что на самом деле произошло, и ни кого из нас не волнуют деньги. <...> Нам нет нужды любить сыщиков или восхищаться ими. Мы с ними, потому что им доверяем.

Меня всегда удивляло, как сильно возненавидела она Эркюля Пуаро к тому времени, когда закончила писать про него. Каков ее знаменитый отзыв о нем: «отвратительный, надутый, назойливый, самовлюбленный тип»? Не обмолвилась ли Агата Кристи однажды, что хочет избавиться от него раз и навсегда?

Нам нет нужды любить сыщиков или восхищаться ими. Мы с ними, потому что им доверяем.

Хотел бы уточнить, нуждается ли ваша линия талии в корректировке со времени прошлого визита, милорд». У его талии давно нет линии. Там только плоть. Он раздобрел до буффонадных пропорций и понимает, что вступает ныне в мутные воды ухудшающегося здоровья.

А еще жизнь во время войны помогла ему выработать теорию, которую он назвал институционализацией убийства. Заключалась она в следующем: убедив себя в абсолютной необходимости своего поступка, человек приходит в конечном счете к выводу, что совершает вовсе не убийство.

Я достала айфон и отошла подальше, чтобы в объектив попало все крыло. Не знаю, зачем я это сделала. Но разве кто задумывается о смысле, делая фотки? Мы ведь их никогда потом не смотрим.

Мой опыт говорит, что умерших авторов забывают с поразительной быстротой. Даже живым трудно удержаться на полках: слишком много новых книг и слишком мало полок.

Кларисса считалась в Саксби-на-Эйвоне чем-то вроде посмешища, а посмешища убийств не совершают.

Пока он спускается по лестнице, предки наблюдают за ним из витиеватых золоченых рам. Ни один не улыбается, видимо, они огорчены, что этот жирный идиот стал хозяином родового имения и четыреста лет бережной селекции отправились коту под хвост.

Можно ли найти более удобную ситуацию для изучения человеческой природы, чем похороны?

Подчас авторы натыкаются на культовые имена почти случайно. Самый известный пример — Шерингфорд Холмс и Ормонд Сэккер. Попробуйте угадать, достигли бы они такой же всемирной популярности, если бы Конан Дойл не передумал, сделав выбор в пользу вариантов Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Я вживую видела рукопись, в которую вносилось это изменение, — росчерк пера, и история литературы пошла другим путем.

Разгадка зачастую кроется в простоте. Джеймс Бонд не стал бы тем, кто он есть, будь в его фамилии слишком много слогов. Говорят, что имя — это, как правило, первое, что мы узнаем о персонаже, и думаю, очень помогает, если оно ложится на слух, подходит как надо.