Цитаты из книги Ночная сучка

До того как стать матерью, я никогда не мечтала о семье или даже о браке. Все мои фантазии были о комнатах музея, где отдается эхо, о сверкающих полах и белых стенах, о священной тишине, присущей таким пространствам, и о своей работе в этом пространстве. Вот какими были мои фантазии. В детстве они были довольно размытыми, но с годами становились сложнее, конкретнее. Я представляла будущую себя с дорогой стрижкой, короткой челкой и в модных очках, залитую солнцем студию, где воплощаются в реальность интересные проекты. Друзей, у которых безупречный вкус и по любым вопросам – свое мнение, поездки в Европу, летние резиденции и так далее. Ладно, не буду вас слишком этим утомлять. Скажу только, что вот о чем мечтала всю свою жизнь. Но – мое тело. Но – ребенок. И да, материнство, несмотря на мои протесты, доставило мне огромную радость, быть матерью чудесно, мило, очаровательно – но в залитой солнцем студии нет места для ребенка. Или лучше будет сказать, в моем доме с ребенком нет места для искусства. Как будто все мои фантазии рухнули. Стены пусты, и я в них тоже пуста. Все это я хочу свести к вопросу: за что должна бороться женщина? Учитывая ее ограниченные ресурсы, ограниченное время, энергию и вдохновение, за что стоит бороться? За искусство? По большому счету это иногда кажется таким бессмысленным, даже эгоистичным. Навязывать свою точку зрения на мир – кому это действительно нужно, особенно когда ребенку срочно требуется мать? У меня нет никаких ответов, кроме одного: искусство кажется мне не менее важным, чем материнство. Без него я не чувствую себя собой. Не чувствую себя человеком. Достаточно ли это важная причина посвятить ему себя? М. М.

Она становится лучше как мать, потому что становится лучше как собака! Собакам не нужно работать. Собак не волнует искусство. Почему это раньше не приходило ей в голову? Ей нравилось быть собакой, потому что собаке можно лаять и рычать, и не нужно оправдываться. Можно сколько угодно бегать. Можно не становиться никем: быть только телом, инстинктом и стремлением. Только голодом и яростью, жаждой и страхом. Больше ничего. Она может вернуться к состоянию пульсирующей первобытности. У нее была такая свобода, когда она рожала: она кричала, ругалась и, если бы могла, убила бы кого-нибудь. Ее муж чуть не потерял сознание от шума, который она издавала. Так он и сказал: шума, который ты издавала. Какое-то время она лежала, подняв ногу в воздух. Доула сказала ей, что может развернуть ее в такую позицию, чтобы помочь ей вытолкать ребенка, если мать не может сама, но мать знала все инстинктивно. Она следовала за своим телом. Что еще? Если она не могла быть частью мира амбиций, денег и карьеры, она могла оставить его позади и погрузиться в дикость своих самых сокровенных мечтаний, желаний своего тела. Больше не нужно читать о том, кто в каком шоу участвовал. Больше не нужно ругать себя за то, что она не пытается. За то, что каждый день планирует вернуться к своей работе и каждый день терпит неудачу. Она просто уступала тому, кем, по ее мнению, была призвана быть – животным, опекающим своего детеныша, не имеющим других желаний и забот. Ну и что же? Она чувствовала, как волоски пробиваются из каждой поры ее тела. Она залаяла от счастья, мальчик тоже залаял и поскреб ее затылок.

Она лежала так долго, как только могла лежать без движений, без звуков. Детские крики раздували в ее груди пламя гнева. Одинокое, раскаленное добела пламя в центре ее собственной тьмы, пламя, из которого она рождала нечто новое, как умеют все женщины. Каждая девочка зажигает в себе огонь. Поддерживает его, ухаживает за ним. Защищает любой ценой. Не позволяет пламени разгораться слишком ярко, потому что для девушки это неприлично. Никому о нем не рассказывает, но помогает ему гореть. Смотрит в глаза другим девушкам, видит, как там мерцают их костры, заговорщически кивает, но никогда не говорит вслух о почти невыносимой жаре, грозящей перерасти в пожар.
Все женщины бережно хранят в себе огонь, потому что, если они не будут его хранить, они останутся в холоде, в одиночестве, обреченные зависеть от погодных условий, от соображений практичности, от «такой уж природы вещей», обреченные улаживать, понимать, соглашаться, видеть иначе, и видеть как полагается, и видеть как угодно, но не так, как они видят на самом деле.

Она так устала, вот в чем было дело.

Тебе надо просто перестать беспокоиться о росте волос или о чем-то еще и настроиться на работу, посоветовал ей муж перед тем, как снова уехать. У всего должна быть схема, понимаешь? Составь план. Составь расписание. Относись к этому, как к своей работе.

Еще он сказал, что счастье – это наш выбор.

Ей хотелось что-то сказать или, может быть, изо всей силы ударить его по лицу, но она постаралась принять его слова ближе к сердцу. Он ведь хотел как лучше. Может быть, он прав.

Пусть будет так. В этой главе она обнаружила Мертвящих:

«Тип современной женщины, сосредоточенной на всем, что связано с карьерой, успехом, финансами и властью. Мертвящая может выбрать любую область реализации, однако обычно занимает высокий пост в этой области. Одевается так, как считает нужным, в любом удобном ей стиле, но, если вам не повезет и вы начнете ей противоречить, будьте начеку: ее резкий взгляд может лишить вас дееспособности на несколько дней. Острое слово способно внушить вам глубокое и мучительное сомнение во всех жизненных решениях. Иногда – хотя это пока моя неподтвержденная теория, пусть даже основанная на многолетних наблюдениях, – характер Мертвящей с возрастом проявляется сильнее, ее реальное физическое тело приобретает новую остроту, а лицо сужается до точки, в то время как лоб, нос и подбородок выпирают сильнее. Возможно, это имеет магическую природу, а возможно, так выражается старение. (При правильном финансировании я бы с радостью углубила свои разработки.) Несостоявшаяся Мертвящая – по-настоящему жалкое существо, хотя и не менее суровое. Если она не занимается никакой профессиональной деятельностью, то ее дом безупречен, супруг и дети послушны, а домашнее хозяйство подчинено строгому распорядку. Эта разновидность во всем требует тем большего совершенства, чем сильнее разрушены ее мечты. Дай Бог ее семье терпения. Мертвящие часто вступают в неоднозначные отношения с другими женщинами. Сексуальные или нет, вы, скорее всего, никогда не сможете различить. Можно было бы предположить, что другие женщины не любят Мертвящих за презрение к коллективности, свойственной женским социальным кругам, но я обнаружила, что это совершенно не так, скорее даже наоборот: бета-женщины, находящиеся поблизости от Мертвящей, уважают ее и питаются ее силой, понемногу превращаясь в ее собственные анимации, и за несколько лет непрерывного общения с ней могут также выработать в себе черты Мертвящей».

Неужели не способен был понять, что она делала? Он вел себя так, словно она находилась в длительном отпуске. Если он не мог предложить ей практическую помощь, то, по крайней мере, мог бы проявить какую-то благодарность, говорить ей спасибо за все, что она делает, пока был дома. Вместо этого, когда она пыталась поднять вопрос о разделении труда, невидимого труда ее жизни, невыносимой психической нагрузки, он говорил что-то вроде: я так понимаю, деньги, которые я зарабатываю, ничего не значат; и разумеется, она имела в виду не это, совсем не это.

***

Все это я хочу свести к вопросу: за что должна бороться женщина? Учитывая ее ограниченные ресурсы, ограниченное время, энергию и вдохновение, за что стоит бороться? За искусство? По большому счету это иногда кажется таким бессмысленным, даже эгоистичным. Навязывать свою точку зрения на мир – кому это действительно нужно, особенно когда ребенку срочно требуется мать? У меня нет никаких ответов, кроме одного: искусство кажется мне не менее важным, чем материнство. Без него я не чувствую себя собой. Не чувствую себя человеком. Достаточно ли это важная причина посвятить ему себя?