Синяя лилия, лилия Блу

— Я не... Я просто попросил... Я только подумал...
— Подумал что? — спросил Гэнси.
Адам отпустил его. Глазами проследил круг вокруг себя.
— Я подумал об этом. И оно случилось.
Круг был абсолютно идеальным: без пыли, без единой пылинки.
— Ты удивительное создание, — сказал Гэнси, потому что ничего другого он не мог сказать. Потому что он только что думал, что эти два мира не могут сосуществовать, а тут был Адам – два мира в одном.
<...>
Вот что они делали. Вот что. Сердце Гэнси было зияющей пропастью возможностей, страшных, захватывающих дыхание и приводящих в ужас.
Улыбка Ронана была хитрой. Теперь Гэнси понял выражение лица Ронана: высокомерие. Он не боялся за Адама. Он знал, что Энергетический пузырь спасёт его. Был в этом уверен.
Гэнси подумал о том, как странно так хорошо знать этих двух парней и всё ещё совсем не знать их. Оба намного сложнее и намного лучше, чем были, когда они впервые встретились.
Вот это жизнь делала со всеми ними? Вытачивала из них более жёсткие, истинные версии их самих.
— Я говорил тебе, — сказал Ронан. — Маг.

Но она не понимала, что Блу и "воронята" все были влюблены друг в друга. Она ничуть не меньше была помешана на них, чем они на ней и друг на друге. Они анализировали каждый разговор и каждый жест, превращали каждую шутку в долго играющий прикол, проводили вместе каждую минуту, ну или думали о том, когда наконец встретятся. Блу прекрасно сознавала, что дружба может быть не настолько всепоглощающей, ослепляющей, оглушающей, сводящей с ума, возбуждающей. Просто теперь, когда у нее была именно такая дружба, она не хотела иной.

— Эй, я слушаю ту клёвую песню, — сказал он. Гэнси пытался игнорировать звуки фыркающего ворона, поедающего хот-дог. — Хочешь послушать?
Гэнси и Ронан редко сходились в музыкальных вкусах, но Гэнси пожал плечами, соглашаясь.
Сняв наушники с шеи, Ронан надел их на уши Генси – они пахли немного пылью и птицами из-за близости Чейнсо.
Из наушников послышались звуки: «Шлёп раз, шлёп дв...»
Гэнси сорвал их, и Ронан разразился маниакальным смехом, которому вторила Чейнсо, хлопая крыльями, оба жуткие и весёлые.
— Ублюдок, — грубо сказал Гэнси. — Ублюдок. Ты предал мое доверие.
— Это лучшая из созданных песен, — сказал ему Ронан, задыхаясь от хохота. Он заставил себя собраться. — Пошли, птичка, давай дадим парню побыть наедине с едой.