Больше всего яблоня впечатлила Кощея. Он обошёл стоящее посреди кухни дерево, внимательно разглядывая со всех сторон. Сорвал с ветки наливное яблочко, надкусил.
– А яблочки-то непростые, силы восстанавливают, – с возрастающим интересом заметил он.
И правда. Кощей пришёл усталый, едва держался на ногах, а после яблочка заметно приободрился.
– Молодильные? – вскинул брови Финист, думающий, как пересадить яблоню в сад.
– Можно и так сказать. – У свёкра остался в руках уже только хвостик от яблока. – Давно так хорошо себя не чувствовал. Отнесите потом Врану несколько плодов, думаю, ему пригодится.
– Сначала подскажи, как её пересадить. Я уже голову сломал! Выкорчёвывать жалко, да и сам говоришь, что яблочки непростые.
– Колдовством и переносить. Вместе с Ладой, иначе яблоня пожухнет без её поддержки. – Кощей дотронулся до стройного ствола. – Так что пусть Лада яблоню обнимет, а мы вдвоём их как-нибудь перетащим.
Ветви аккуратно подвязали, чтобы яблоня влезла в дверь, а после стали долго уговаривать её вытянуть из-под половиц корни. Не рубить же! Да, здесь тепло и хорошо, но разве тут разрастёшься? Наконец она послушалась меня и перестала возмущённо шелестеть листвой – и кто после этого скажет, что она не живая? Я обняла яблоню, подпитывая своей силой, нас подхватил ветерок и перенёс во двор. Как на воздушной подушке покатались! Выбрав место получше, я представила, как яблоня пускает корни в землю, и вскоре она прижилась, трепеща на ветру крохотными листочками.
Погладив шершавую кору, я пообещала заботиться о ней и защищать от грызунов. Яблоня же в ответ наклонила ветви и мягко коснулась моего лица листиками.

Вран вернулся в своё кресло, щелчком пальцев зажёг камин. Потеребил бороду.
– Значит, учиться хочешь?
– Хочу, – ответила не колеблясь.
Я должна владеть своей силой. Безумие – по случайности и незнанию отдать или забрать слишком много! Уж лучше тогда отшельницей стать и спрятаться где-нибудь подальше от людей. В высокую-превысокую башню…
Вскинула голову, по-другому посмотрев на Врана. Вот что понудило его укрыться от остальных – страх за близких! Вот что сгоняло с насиженных мест и заставляло прятаться и обрывать все связи.

– Может, я не люб тебе? – Финист не отпускал, а у меня слёзы на глаза навернулись. Губы задрожали, но муж ждал ответа, и я выдавила из себя:
– Н-нет. Это я…
– Что ты?
– Уж больно я неприглядна.
– Кто тебе такую глупость сказал? – опешил Финист.
– А как иначе? Толстуха и страшилище, каких поискать!
Я закрыла лицо руками, не в силах сдерживать слёзы. Ну вот, теперь опухну и ещё страшнее стану!
– Кто тебя этому надоумил? – спокойным голосом спросил Финист, взяв меня за плечи.
И не спрячешься от него, не промолчишь. Да и не хотела я: все обиды и сомнения нахлынули разом. Может, лучше так: поговорим начистоту, и я успокоюсь? Стиснула его рубашку и подняла заплаканное лицо.
– Прислужницы, мачеха, даже Алёнушка… Все говорили, что за красоту меня разве что слепой полюбит.
Стало так стыдно, тяжко так, что захотелось убежать, но Финист держал крепко. Помолчал, будто с ответом собираясь.
– Что ж, Ладушка, значит, слепой тебе муж достался. Вот и заботиться тебе обо мне всю жизнь, – выдохнул он наконец. – Потому что мне другой жены не надобно. Ты для меня словно солнышко ясное да глоток воздуха чистого.

И всё-таки удивительное дело, как одна мелочь меняет картину! С занавесками в горнице сразу стало уютнее: яркий солнечный свет больше не бил в глаза, а стелился тонкими полосками. Стол я украсила белой скатертью, поставила посередине вазу с цветами из сада. Хотя пока добиралась до цветов через заросли сорняков и сваленных в кучу веток, чуть юбку не порвала и все руки исколола! Так что садом тоже предстояло заняться, но позднее.
– Ого! Я будто в гости зашёл. – В горницу заглянул Финист, с любопытством подмечая изменения. – Начинаешь обживаться?
– А можно? – Я спохватилась, что не спросила разрешения.
Финист махнул рукой, мол, делай что хочешь. Я подавила улыбку. Это он ещё не знал, на что согласился!

– И царевич ничего не скажет, что Алёшу такая, как я, воспитывает? – не сдержалась.
– А что с тобой не так? – удивился Финист. – Батюшка твой – человек уважаемый, ты сама грамоте обучена, воспитана. И с детьми ладишь – или думаешь, я не видел, как ты на постоялом дворе с малышнёй возилась? Да такой супруге любой рад будет!
Говорил муж искренне, а на последних словах будто засмущался даже. И я оттого зарделась сильнее: не ожидала, что он меня хвалить станет.
– Значит, я не только мужем, но и сыном обзавелась, – протянула я, чтобы скрыть смущение. – Надеюсь, мы с ним скоро подружимся. Расскажешь, что Алёша любит, чего боится? Конечно, и сама постепенно узнаю, но…
Я ахнула от удивления, когда вместо ответа Финист подался вперёд и крепко меня обнял.
– Спасибо тебе, Ладушка! Спасибо за понимание.
Так нас и застал Кощей, заглянувший в кабинет в поисках пропавшего сына и невестки.

Митька попробовал меня обнять, но я увернулась и к Финисту прижалась. Тот, видать, от неожиданности меня обнял, чтобы не упала, а мне того и надо было.
– Нет, Митя, никуда с тобой не поеду, – ответила я спокойно и положила голову мужу на плечо. Забавно: волосы у него сухие были, а пахли речной тиной. – У меня муж есть, и он мне по сердцу.
– Так ведь он не любит тебя, Ладушка… – растерянно произнёс Митька. – А я люблю.
– Полюбить он меня успеет, – заверила я.
Поднялась на цыпочках и к щеке Финиста губами прижалась. Тот сначала опешил, а потом усмехнулся:
– Разве так любящие жёны целуют, Лада? – И крепко поцеловал меня в губы.

Следующая остановка была неподалеку от дверей, у высокого вьющегося растения, похожего на плющ, которое оплело большую часть стены. Цвет его был несколько необычный — ярко-красный, словно листья клена осенью.
— Стой там, — приказал Вран, а сам ткнул посохом в сторону «плюща». Тот бросился на палку, как живой, и какое-то время они с Враном перетягивали посох друг у друга. Затем шептун что-то сказал, и на кончике посоха вспыхнуло пламя, отпугнувшее растение.
— Это «вампирская лоза» или «удушник», как его называют в простонародье. За минуту может сформировать вокруг человека плотный кокон, не пропускающий воздух, в котором жертва задыхается. По легенде, лоза питается человеческой кровью, оттого и красная. Но это ерунда, всё, что ей нужно — это магия. Её удушник и вытягивает из человека.

– А у тебя хорошая реакция! – сдавленно прохрипел Вран, глядя на купол из ветра, защитивший нас от балок. Финист в ответ только проскрипел зубами что-то неразборчивое, продолжая направлять стихию. Мне пришлось обнять его за пояс, чтобы передать часть силы. В первый момент он среагировал таким выбросом магии, что, наверное, потратил половину резерва.
– Лада, хватит за мужа держаться, у него сил предостаточно. Лучше помоги восстановить часть башни, – окликнул меня Вран, отойдя от шока. Слова с делом у мастера не расходились – он тут же прижал ладони к стене, и по камням прошла огненная волна, сплавляя их вместе.
– А что мне надо делать? – я в нерешительности остановилась, не зная, как поступить. В резко наступившей темноте я почти ничего не видела, кроме огненных искр, пробегающих по башне, и голубого купола из ветра, созданного мужем.

- А я клянусь своей силой колдовской, что никогда раньше таких чувств не испытывал. Твою открытость, честность и доброту – вот что я вижу. Твои губы слаще мёда. Да я голову теряю от наших поцелуев! – он говорил быстро и сбивчиво, словно боялся, что я убегу. А затем прижался своим лбом к моему. – Хочешь прогнать меня – прогони! Будем жить, как брат с сестрицей живут,и я никогда к тебе не притронусь и не обижу тебя. Но ежели не прогонишь, ежели по сердцу я тебе,то любить буду нежнее нежного и заставлю тебя забыть все твои страхи. Что ответишь мне, Ладушка?
А что я могла ответить , если влюбилась в него без памяти?..

– Какой очаровательный у вас малыш, – подсела к нам красивая женщина с яркой внешностью и пышными рыжими кудрями, и я поняла, что она мама «главаря разбойников». – Сколько ему?
– Осенью исполнится шесть, – ответил Финист, с гордой улыбкой глядя на Ала.
Поначалу я вежливо отвечала на многочисленные вопросы – хотя указание, что я слишком молодо выгляжу для матери Ала, было мне неприятно. Вроде как комплимент сделали, но, в то же время сказали, что я – подделка. А затем я заметила и другое: женщина старательно пыталась обратить на себя внимание Финиста, бросая на него томные взгляды, которые муж, к счастью, игнорировал. Она то и дело теребила прядь волос, вздыхала, словно специально выставляла вперед пышную грудь и однажды, как бы случайно, коснулась руки Финиста.
Я почувствовала, что начинаю злиться. Да сколько можно?! У неё ведь свой сын есть, и брачный браслет на руке сверкает: значит, не вдова. Зачем на чужого мужа заглядываться?
– А вы давно женаты? – спросила она непринужденно, но прежде, чем я успела ответить, Финист обнял меня за плечи.
– Иногда кажется, что всю жизнь. Но, – он наклонился чуть ближе ко мне и заговорщическим шепотом закончил, – каждая ночь прекрасна, словно первая.
В тот же миг его теплые губы накрыли мои, даря сладкий поцелуй, и когда я открыла глаза, женщины рядом с нами уже не было.

За те десять секунд, что я в немом испуге смотрела на Верхового мага, я успела прокрутить в голове десятки вариантов развития событий, и ни один из них меня не устраивал. Хотя бы потому, что спасти меня Вран не успевал, а убежать от Верховного мага шанса не было. Но судьба распорядилась иначе.
– Ты оглохла, что ли? – недовольно воскликнул Михаэль, подъезжая ближе. – Налей воды!
Я решила, что свидетелей достаточно много, чтобы маг не утопил меня в колодце при свете дня, послушно набрала бадью и протянула ему. Вода была прохладная, на жаре – самое то, и Михаэль сделал несколько больших глотков, а остальное вылил на себя. Высохнет быстро, но хоть немного охладится…

– На площади нашли убитую девушку. Вроде как она была магом, – Лель посмотрела на меня с любопытством. – А что, муж не рассказывает тебе о своей работе?
– Отчего же, рассказывает, – я присела под деревцем, вытянув ноги и прислонившись к стволу. – Просто мы женаты без году неделя. Вот и беспокоюсь, куда он ушел. Вдруг там опасно?
– Конечно, опасно, – беззаботно подтвердила Лель, заплетая косу. Было забавно за ней наблюдать – она наполовину высунулась из дерева, и тонкий ствол яблони казался юбкой, чуть расширяющейся книзу. – Помнится, когда я проснулась во второй или в третий раз, шла настоящая война между магами. Меня призвал один колдун, любитель темных ритуалов. Он решил, что станет сильнее, принося человеческие жертвы! Вот уж насмотрелась я тогда ужасов…