Сестра ночи

Часто мы сильнее всего ошибаемся именно в тех людях, о которых думаем, что знаем их лучше всех.

Безумие – это видеть его, хотя в моем времени он уже мертв.

Герои легенд имеют обыкновение жить вечно, и не важно, существовали ли они в действительности или нет.

Чурбан никогда не превратится в принца. Бери его таким, как есть, или забудь.

— Мы выигрываем и проигрываем, Вианна, – тихо произнесла она. – Важно лишь воспринимать победы и поражения тем, чем они являются.
— И чем же?
— Частями нас самих. Причем теми частями, на которых вырастают наши души.

«Мама с папой так гордились бы тобой».

Аарванд с любовью похлопал брата по крылу:

— Они гордились бы всеми нами. Даже этим сатаненком, который сегодня опять танцевал с тремя мужчинами, с которыми я запретил ей общаться.

Калеб негромко рассмеялся:

«Я составил ей список, кого обязательно надо пригласить, чтобы довести тебя до белого каления», – поведал он.

— Что-то вроде этого я и предполагал. – Аарванд покачал головой. 

– Я прекрасно знаю, что делаю, – примирительным тоном добавила я.
– Мы все так думаем, а потом внезапно понимаем, что это не так, но уже нет возможности вовремя повернуть назад.

Никто не может быть только хорошим или плохим. Даже демоны.

Смерть — это лишь начало.

— Я прекрасно знаю, что делаю, – примирительным тоном добавила я.
— Мы все так думаем, а потом внезапно понимаем, что это не так, но уже нет возможности вовремя повернуть назад.

В дверь кухни постучали, и кто-то подергал ручку. Аарванд отпер ее резким движением, выдающим его напряжение и гнев, и впустил Эйдена.

— Это конспиративная встреча, о которой я не должен знать, или продукты на исходе и вы прячете их от твоего прожорливого брата?

Его губы танцевали на моих. Покусывали и облизывали. Это не поцелуй. Это пытка. Я не дышала, я задыхалась.

«Нужно отпускать то, что мы не в силах удержать»

У меня есть семья и друзья. Может, я буду одинока, но никогда не останусь одна.

Я люблю то, кем ты являешься. А не то, как выглядишь

Не играй в игру, не зная правил.

Иногда ты вынужден делать вещи, которые противоречат всему, во что ты веришь, но, несмотря на это, правильные.

Нельзя давать мужчинам право принимать все решения в одиночку.