Лето, бабушка и я

Бабушка в жару меня далеко тоже не выпускает, но все равно есть чем заняться — посреди двора нагрелась вода в моем купальном тазике, и можно поплескаться и даже засунуть голову в воду целиком, пока бабушка не вытащит оттуда со страшными рассказами о глупых задохнувшихся детях.

Каждый вечер во дворе под ореховыми деревьями закатывалась пирушка — на дощатом столе раскладывали лобиани, лори, мчади, зелень и обязательно наливали из оплетенной бутыли рубиновое вино «Хванчкару». Приходили соседи, чокались стаканчиками, разламывали лепешки и хрустко закусывали веточками зелени, гудел неспешный разговор, тамада говорил красивые тосты, похожие на рассказанный сон.

— А ты меня почему не целуешь?
— Целоваться негигиенично!

Разве можно говорить — «я несчастный»?! Нельзя Бога обижать, говори — я счастливый, я умный, я хороший.

У меня наступило серьезное противоречие с миром: из-за этой дурацкой школы я была не такая замечательная, как раньше. Да еще трон младшего ребенка узурпировала племянница: я стала тетей, все взрослые носились с Тейкой, а я сразу стала им неловкая, небрежная, грубая и плохо воспитанная. В самом деле, смешно сюсюкаться с семилетней девицей, когда в доме есть благоухающий нежный младенец!

В общем, жизнь стала неприятная, как поролоном по стеклу.

И когда Хозяйка дождей, спохватившись, забе́гает по облачку, перекрывая вентили, и подсчитывая убытки, и подзывая Ветер для разгона облаков и подсушивания промокшего насквозь города, то окажется, что в нем уже необратимо родился еще один поэт.

Городок наш чокнутыми буквально наводнён. Каждый сошёл с ума по-своему, и живёт в тихом и красочном безумии, добавляя городу яркости, настроение и тоски...

... кому повезло найти ответную любовь, идут под этот дождь с большими чёрными зонтами и ходят, обнимаясь, потому что только уединившись можно понять, кто спасёт тебя от холода.

Твой глаз в твою жопу, вполголоса бормочет бабушка, - никуда ребенка вывести нельзя, налетят как коршуны. Своих нарожайте и хвалите!