Есть дни полегче, есть – посложнее, но плохо и болезненно на душе всегда.

Не всё, что сломано, можно починить. Какие-то вещи так и остаются сломанными навсегда.

Мы все что-то потеряли, очевидно, намного больше, чем можем выразить словами. В отличие от них я к тому же потеряла опору - то, что у них по-прежнему есть. Я - третье колесо, лишнее для велосипеда и недостаточное для машины. Я - лед в Антарктиде, песок в пустыне, я - солнце на Карибах, дерево в лесу и клевер в траве, я что-то, что уже есть и без меня.Я им не нужна.

ТИШИНА МОЖЕТ БЫТЬ ГРОМЧЕ БУРИ

Когда я вспоминаю о гнетущей тишине, висевшей в автобусе на пути сюда, и оглядываюсь здесь теперь, то вижу, что " тогда" и "сейчас" разделяют миры. Возможно, дело всего лишь в понимании. Понимание способно так многое изменить.

Не забывай, что порой нормально быть ненормальным.

Иногда вещи разбиваются. Они распадаются на бесчисленные части и становятся пазлом. Если найти все, их можно опять сложить вместе. Но может случиться, что некоторые фрагменты утрачены навсегда, что ничего не получится. Что пазл останется несобранным.

НЕ ПЕРЕСТАВАЙ ПРИВЯЗЫВАТЬСЯ СЕРДЦЕМ КО МНОГОМУ, ЧТО ТЫ КОГДА-НИБУДЬ НЕПРЕМЕННО ПОТЕРЯЕШЬ. ОНО ТОГО СТОИТ

Это искра, которая была со мной всегда, потому что эта искра – я.

- Как ты?

• Лучше всех.
• Лжец.
• Тогда не спрашивай.

Удивительная вещь – огонь. Он дышит, живёт, разрушает – чем больше может разрушить, тем сильнее и больше становится. А когда ничего не остаётся, он уходит сам по себе.

Для каких-то вещей не бывает подходящего момента. Иногда, чем дольше ждешь, тем хуже становится. Никогда нельзя быть уверенным – но можно решиться.

Скорбь может стать тюрьмой. В ней можно потеряться и остаться в плену навсегда

История Иззи написана, и ее не стереть. Она сидит глубоко в нас, и каждое воспоминание, каждый миг впечатаны в сознание, каждое слово и смех услышаны, в памяти сохранена каждая ссора, поровну поделены все слезы и все страхи.

– Все обязательно будет хорошо.

Я знаю, что она имеет в виду, но не хочу этого слышать. Потому что родители тоже всегда так говорили, потому что все так говорят.

Потому что это ложь.

Потому что они не понимают, каково это, когда не хочешь, чтобы тебя подхватили в падении, а под тобой натягивают сетку, они не понимают, каково это, когда хочешь, чтобы тебя подхватили, но продолжаешь падать.

Потому что иногда я просто не хотела быть нормальной, потому что и это порой нормально.

– Я очень хочу спасти тебя, но думаю, ты к этому еще не готова. Нельзя спасти того, кто не хочет быть спасенным, да?

Я падаю с давних пор, всё падаю и падаю – и не знаю, долечу ли я когда-нибудь донизу.

И теперь я ещё больше, чем прежде, застряла где-то между «всегда» и «никогда», между «везде» и «нигде».

Мне бы хотелось еще раз увидеть, как ты смеешься, еще раз посмеяться вместе с тобой. Я хочу вытирать тебе слезы и обнимать тебя, я хочу праздновать с тобой и восхищаться тобой.

Я хочу отмотать время назад и все сделать правильно.