Змееловов больше нет

Я напомнила себе одну простую истину, что дети за родителей не в ответе. Сколько раз уже сталкивалась с тем, что родственные связи не говорят ни о чем!

Выспалась? – Не то слово, – ответила куда-то в воротник его рубашки. – Но просыпаться с тобой мне нравится больше…

Мне всего сорок три, я здорова и сильна, у меня есть голова на плечах и магия в крови.

Как жаль, что невозможно заставить себя забыть подобное: только кажется, что все прошло и отболело, как проклятый разум, подстегнутый ассоциациями, вновь вытаскивает из прошлого какую-нибудь мерзость.

Впрочем, до серьезного самобичевания не доходило. Целитель отдавал себе отчет, что «если бы» — плохой аргумент для жизни и для истории.

— Я не понимаю, — вздохнул он. — Как… не ошибиться? Когда кто-то нравится. Как понять, что он хороший?
— На этот вопрос ответа нет, — медленно качнул головой старший змей, едва сдержав нервный смех. Вот уж своевременный вопрос! — Можно опираться только на собственный жизненный опыт и чутье. И надеяться на лучшее. Ошибаться трудно и больно, но без этого не бывает. Неправильные решения одинаково принимаются и в вопросах выживания, и в отношениях с людьми и змеями.

— Это очень грустно, когда дети не знают своих родителей, — серьезно сказала Оташа, кажется, повторяла за кем-то из взрослых. — Но обязательно должен быть кто-то, кто тебя любит. У меня вот Шелет есть. Правда, вредный, но я его тоже люблю, он же обо мне заботится. А у тебя кто-нибудь такой есть?

...какой прок сожалеть о том, что ты в принципе не мог изменить?

...обиженная и оскорбленная женщина — существо страшное.

Инициатива должна исходить от мужчины! Но женщина должна дать понять, что инициативу можно проявлять.