Полуночная курица (и другие рецепты, ради которых стоит жить)

Мне хотелось есть, шел дождь – и я застряла в книжном.
То есть не так застряла, как это нормально для книжных: слишком много книг, слишком мало денег, слишком мало времени – и даже не оказалась там заперта.

Какой-то знакомый как-то сказал мне, что человек всегда готовит на то количество людей, которое было в семье, где он рос.

Пока не поймете, что вы за повар, не бегите покупать массу всякой всячины.

Завтрак, ради которого хочется встать с кровати. Полдник. Ланч. Чай. Обед как чудесная награда за хороший день, или утешение за неудачный, или просто возможность отметить то, что ты все еще здесь, пережил еще один день. Ужин. Полуночное пиршество.

Мой холодильник полон благих намерений.

Когда я делаю покупки, я так оптимистично к себе отношусь: я богата и щедра, и съедаю целые гектары овощей, и каждый вечер готовлю что-то приличное по книге рецептов. Я хожу по супермаркету в уверенности, что уж на этот то раз я не подведу свою тележку, но так никогда не получается, и холодильник – это то место, куда отправляются гибнуть все эти благие намерения и лежат там до тех пор, пока я не извлекаю их мрачные трупики со дна ящика для овощей.

Первый блин всегда комом. Вы понимаете, что такое «ком» в этом случае: он получается горбатым, рваным и не желает правильно переворачиваться. Так. Считайте это жертвоприношением блинным богам.

Масса людей, умнее и образованнее меня, писали книги о том, почему люди пытаются покончить с собой. Я предпочитаю думать о причинах, по которым этого не сделала.

В немецком есть слово kummerspeck (куммершпек), которое буквально переводится как «горестный бекон», а в переносном смысле – «заедание неприятностей». Эта книга как раз для заедания неприятностей, а неприятности, как и бекон, бывают всех видов и размеров.