Поцелуй тьмы

Дмитрий был ужасно одинок, поняла я, удовлетворяясь – за рамками работы – своими ковбойскими романами, которые он читал где-нибудь вдали от людей. Я тоже чувствовала себя одинокой, но, если честно, почти всегда была окружена людьми. Он являлся моим учителем, и это делало мое восприятие его односторонним: он всегда
давал мне что-то, будь то совет или инструкция. Однако я тоже давала ему что-то… что-то гораздо более трудно определимое… взаимоотношения с другим человеком.

– Я тоже боялась бы, если бы моя жизнь находилась в твоих руках.

– Зачем ты вообще пришел помогать мне сегодня? – выпалила я. – Зачем ты здесь?
– Это так странно? – спросил он почти с болью в голосе.

Мия казалась более счастливой, более открытой, чем когда-либо прежде. Она казалась более… свободной.

Рядом со мной лежал вестерн, один из тех, которые он всюду таскал с собой. Я взяла его и снова подумала, насколько Дмитрий одинок. Даже здесь, при дворе, он предпочитал сидеть в своей комнате.

– Постой! Мне казалось, это я хочу нарушать правила.
– Я не говорю, что хочу. Просто мне кажется это привлекательным.

У меня хватает сложностей с тем, чтобы держать в узде тебя.

– Все умирают, Роза.

И потом благодаря нашей связи произошла очень странная вещь – я увидела себя ее глазами. Это было все равно что смотреть в зеркало, с той лишь разницей, что она видела меня только в профиль. Но, глядя на меня, она действительно думала, что я красива.

– Я не совершенен. И я уязвим.

– Я не думаю, что ты сошла с ума. Но я думаю, что тебе через многое пришлось пройти.
Адриан сказал почти в точности то же самое, когда я спросила его, как узнать, безумна я или нет.
– Это нечто гораздо большее.

Я не оставлю тебя с этим один на один, что бы это ни было. Я никогда не покину тебя.

На его лице появилось выражение мягкости, которое только она одна была способна вызвать.

Тебе не кажется, что, возможно, тяга к тому, кто для тебя недостижим, является подсознательным способом справиться с проблемой? Если для тебя невозможно быть с ним, то и никакого конфликта с твоим отношением к Лиссе не возникнет. Тебе никогда не придется делать выбор.

В этот момент я по-настоящему осознала, что терапия требовалась нам обоим, и мне, и Эдди, причем сразу же после того, как мы вернулись после зимних каникул. Я наконец-то поняла, почему обвинять себя в гибели Мейсона было неразумно. Мы с Эдди взваливали на себя ответственность за то, что не зависело от нас. Незаслуженно терзали себя чувством вины.

Если он умрет, я, конечно, умру тоже.

Как легко все может измениться. И в этом она права. Мы старались делать то, что правильно, или, скорее, что, по мнению других, было правильно.

Сердце разлетелось на осколки, и мой мир вместе с ним.
«Ты потеряешь то, что ценишь выше всего…»
Вот о чем говорила Ронда. Даже не о жизни Дмитрия.
«Что ценишь выше всего».
Это была его душа.

Столько потерь, которые надо как-то пережить, столько людей, с которыми приходилось проститься навсегда.