Ворон: Сердце Лазаря

Отношение у меня к этой книге двойственное - с одной стороны брезгливое, с другой - восхищенное. Начну, пожалуй, со второй части, дабы не шокировать почтеннейшую публику прямо с порога.

До последней детали идеально собранная декадентская сказка об андрогине, волею случая разделенном на два тела, да еще одно из них оказалось не того пола. Думаю что не только Эдгар Алан По, но и Оскар Уайльд благословили бы талант автора, доживи они до наших дней. Алхимико-мистические воскрешения, слепая вера в собственную избранность, толкающая человека на самые ужасные преступления, древние силы, способные вернуть человека из-за грани (и все это еще до выхода «Американских богов» (то есть до того как это окончательно стало мейнстримом в определенном углу литературы)), немного мифологии, много причудливой эстетики, в которой викторианское мешается со сталью и пластиком.

А вот часть первая - это изнанка второй. Хотели викторианства? Ну так куда ж в ту эпоху без Джека-Потрошителя, тюрем и грязных забегаловок! Проблемы запретной сексуальности? Значит будет и судебное разбирательство где "такие" люди априори виноваты. И все это описано подчеркнуто физиологически, с подробностями, чуть ли не со смакованием (тут опять не без По, но теперь уже «Убийства на улице Морг» ) И читать эти фрагменты весьма неприятно. Кстати, "комикс" в заголовке рецензии относится именно к подчеркнутой визуальности текста - написано настолько детализировано что буквально как живое встает перед глазами. Не книга, а кинофильм буквами.

Эпилог. Ураган покинул город через несколько дней: кажется, трепка, учиненная им Новому Орлеану, его порядком вымотала. После этого настало время генеральной уборки. Все приличное предстояло бережно очистить, протереть, подкрасить и заново оштукатурить. Все неприличное - по возможности снести или на худой конец затолкать подальше. В те дни на кладбище Лафайет родилась новая городская легенда - на одном из клепов целыми днями дежурила стая ворон. Они сохраняли молчание, будто бы провожали собрата в последний путь и улетели только на девятый день. Это потом выяснилось что в склепе похоронен фотограф по фамилии По и его любовник, которого он на самом деле не убивал. С тех пор возле дверей склепа всегда полно самых разных изображений ворон и воронов. Некоторые - с радужными ленточками на шеях.

Это прекрасно - читать любимую Поппи Брайт, которая пишет по мотивам любимого "The crow", и постоянно ссылается на любимых Эдгара По и Клайва Баркера... Настолько прекрасно, что можно даже простить раздражающую путаницу с вОронами и ворОнами. Хоррор эстетики тут сполна: ночь, дождь, кладбище, черная птица и вернувшийся из мертвых человек. Уж кто-кто, а Брайт разбирается, как подать эту картину, чтобы пробирало до дрожи. Дрожи восхищения.

Истинная эстетика мертвых нуждается, нет, требует, чтобы художник обращался с ними не просто как с объектами. Он должен видеть и изображать их как динамическую противоположность жизни, а не опустошенные сосуды, лишенные всего, кроме способности внушать нам беспокойство и страх собственной смертности.

Доза описанных насилия и пороков во много раз превышает лимит, который любители добрых хороших историй могут вынести. Ворон мимоходом открывает души маньяков, транссексуалов, геев, что добавляет этакой приправы отверженности... будто произведение и без этого не было достаточно острым. Никакого морализаторства. Если "Сердце Лазаря" и может чему-то научить, так это тому, что не нужно осуждать то, чего не понимаешь. И не отворачиваться только потому, что неприятно на это смотреть.